Первая война в Персидском заливе – интервью с Эйприл Гласпи
15.01.2006
Согласно книге «Нечестивый Вавилон» Аделя Дарвиша и Грегори Александра (издательство Gollancz, мягкая обложка, 1991 год):
США еще до первой войны в Персидском заливе дали Саддаму понять, что не будут вмешиваться в его конфликт с Кувейтом. Посол США Эйприл Гласпи передала Саддаму сообщение о том, что у США «нет мнения» относительно будущих намерений Ирака в отношении Кувейта. (Кувейт как отдельное от Ирака государство был создан
британцами для защиты своих нефтяных интересов.) Книга предельно ясно показывает ситуацию: Вашингтон посылал иракскому лидеру множество сообщений, все они были объединены одной темой: «Мы не будем вмешиваться. Мы приносим извинения за все, что написали о вас мерзкие журналисты, мы предпочитаем вас этим фанатичным иранцам». Вот как работает американская дипломатия. Причины теперь стали яснее…Обратите особое внимание на фрагменты интервью, отмеченные пятью звездочками (*).
«Нью-Йорк Таймс
Интернешнл», воскресенье, 23 сентября 1990 г.
Выдержки из иракского документа о встрече с американским посланником.
Специально для The New York Times
ВАШИНГТОН, 22 сентября — 25 июля президент Ирака Саддам Хусейн вызвал посла США в Багдаде Эйприл Гласпи в свой кабинет. Это была последняя встреча на высоком уровне между двумя правительствами перед вторжением Ирака в Кувейт 2 августа. Ниже приведены выдержки из документа, который иракские правительственные чиновники назвали стенограммой встречи, в которой также принимал участие министр иностранных дел Ирака Тарик Азиз. Копия была предоставлена газете The New York Times телеканалом ABC News, который перевел ее с арабского. Государственный департамент отказался комментировать ее достоверность.
Саддам Хусейн: Я вызвал вас сегодня для проведения всесторонних политических дискуссий. Это послание президенту Бушу. Вы знаете, что у нас не было отношений с США до 1984 года, и вы знаете обстоятельства и причины, которые привели к их разрыву. Решение об установлении отношений с США было принято в 1980 году, за два месяца до войны между нами и Ираном.
Когда началась война, и чтобы избежать недоразумений, мы отложили установление отношений, надеясь, что война скоро закончится.
Но поскольку война длилась долго, и чтобы подчеркнуть тот факт, что мы являемся неприсоединившейся страной, было важно восстановить отношения с США. И мы решили сделать это в 1984 году.
Естественно сказать, что США не похожи, например, на Великобританию, с её историческими отношениями со странами Ближнего Востока, включая Ирак. Кроме того, в период с 1967 по 1984 год между Ираком и США не было никаких отношений. Можно сделать вывод, что США было бы сложно в полной мере понимать многие вопросы, касающиеся Ирака. Когда отношения были восстановлены, мы надеялись на лучшее взаимопонимание и сотрудничество, поскольку мы тоже не понимаем предыстории многих американских решений. Мы взаимодействовали друг с другом во время войны, и наши контакты были на разных уровнях. Наиболее важным из этих уровней были контакты с министрами иностранных дел.
Разногласия между США и Ираком
Мы надеялись на лучшее взаимопонимание и лучшие возможности для сотрудничества на благо как наших народов, так и остальных арабских стран.
Однако эти улучшенные отношения были омрачены различными разногласиями. Самый серьезный из них произошел в 1986 году, всего через два года после установления отношений, в результате так называемого «Ирангейта», который случился в год оккупации Ираном полуострова Фао.
Естественно было бы сказать, что старые отношения и сложность интересов могут вместить в себя множество ошибок. Но когда интересы ограничены, а отношения не так уж давние, глубокого понимания нет, и ошибки могут иметь негативные последствия. Иногда последствия ошибки могут быть больше, чем сама ошибка.
Несмотря на всё это, мы приняли извинения американского президента, присланные его посланником, по поводу Ирангейта, и начали всё с чистого листа. И нам не следует ворошить прошлое, за исключением случаев, когда новые события напоминают нам, что старые ошибки не были просто совпадением.
Наши подозрения усилились после освобождения полуострова Фао. Средства массовой информации начали вмешиваться в нашу политику. И наши подозрения вновь всплыли на поверхность, потому что мы стали задаваться вопросом, испытывали ли США беспокойство по поводу исхода войны, когда мы освободили свою землю.
Нам было ясно, что некоторым сторонам в Соединенных Штатах — и я не говорю о самом президенте, — но некоторым сторонам, имевшим связи с разведывательным сообществом и с Госдепартаментом — и я не говорю о самом госсекретаре, — я говорю, что этим сторонам не нравилось, что мы освободили свою землю. Некоторые стороны начали готовить исследования под названием: «Кто станет преемником Саддама Хусейна?» Они начали связываться с государствами Персидского залива, чтобы внушить им страх перед Ираком, чтобы убедить их не оказывать Ираку экономическую помощь. И у нас есть доказательства этой деятельности.
Иракская политика в отношении нефти
Ирак вышел из войны с долгом в 40 миллиардов долларов, не считая помощи, оказанной арабскими государствами, некоторые из которых также считают это долгом, хотя они знали — и вы тоже знали — что без Ирака у них не было бы этих сумм, и будущее региона было бы совершенно иным.
Мы столкнулись с политикой падения цен на нефть. Затем мы увидели Соединенные Штаты, которые всегда говорят о демократии, но не находят времени для другой точки зрения. Затем официальные американские СМИ начали кампанию против Саддама Хусейна. Соединенные Штаты считали, что ситуация в Ираке похожа на ситуацию в Польше, Румынии или Чехословакии. Эта кампания нас встревожила, но не слишком сильно, потому что мы надеялись, что через несколько месяцев те, кто принимает решения в Америке, получат возможность проверить факты и увидеть, оказала ли эта медиакампания какое-либо влияние на жизнь иракцев. Мы надеялись, что вскоре американские власти примут правильное решение относительно своих отношений с Ираком. Те, у кого хорошие отношения, иногда могут позволить себе не соглашаться.
Но когда целенаправленная и продуманная политика приводит к снижению цен на нефть без веских коммерческих оснований, это означает новую войну против Ирака. Потому что военная война убивает людей, проливая на них кровь, а экономическая война убивает их человечность, лишая их возможности жить достойно. Как вы знаете, мы пролили реки крови в войне, которая длилась восемь лет, но мы не потеряли своей человечности. Иракцы имеют право жить с гордостью. Мы не допустим, чтобы кто-либо мог посягнуть на иракскую гордость или на право иракцев на высокий уровень жизни.
Кувейт и ОАЭ были в авангарде этой политики, направленной на ослабление позиций Ирака и лишение его населения более высокого экономического уровня. А вы знаете, что наши отношения с Эмиратами и Кувейтом были хорошими. Вдобавок ко всему, пока мы были заняты войной, государство Кувейт начало расширяться за счет нашей территории.
Вы можете сказать, что это пропаганда, но я бы обратил ваше внимание на один документ — линию военного патрулирования, которая представляет собой границу, утвержденную Лигой арабских государств в 1961 году, согласно которой военным патрулям запрещено пересекать иракско-кувейтскую границу.
Но сходите и посмотрите сами. Вы увидите кувейтские пограничные патрули, кувейтские фермы, кувейтские нефтяные установки — все это построено максимально близко к этой линии, чтобы обозначить эту землю как кувейтскую территорию.
Конфликт интересов
С тех пор кувейтское правительство оставалось стабильным, в то время как иракское правительство претерпело множество изменений. Даже после 1968 года и в течение 10 лет после этого мы были слишком заняты собственными проблемами. Сначала на севере, затем война 1973 года и другие проблемы. Затем началась война с Ираном, которая стартовала 10 лет назад.
Мы считаем, что Соединенные Штаты должны понимать, что люди, живущие в роскоши и экономической безопасности, могут достичь взаимопонимания с Соединенными Штатами относительно законных общих интересов. Но голодающие и экономически обездоленные не могут прийти к такому же пониманию.
Мы не принимаем угроз ни от кого, потому что сами никому не угрожаем. Но мы ясно заявляем, что надеемся, что США не будут питать слишком много иллюзий и будут искать новых друзей, а не увеличивать число своих врагов.
Я читал заявления американцев, в которых говорилось о друзьях в этом регионе. Конечно, каждый имеет право выбирать себе друзей. Мы не можем возражать. Но вы же знаете, что не вы защищали своих друзей во время войны с Ираном. Уверяю вас, если бы иранцы захватили регион, американские войска не смогли бы их остановить, разве что с помощью ядерного оружия.
Я не пытаюсь вас принизить. Но я придерживаюсь этой точки зрения, учитывая географию и особенности американского общества. Ваше общество не может смириться с 10 000 погибших в одном сражении.
Вы знаете, что Иран согласился на прекращение огня не потому, что Соединенные Штаты разбомбили одну из нефтяных платформ после освобождения Фао. Разве это награда Ираку за его роль в обеспечении стабильности в регионе и за защиту его от неизвестного потопа?
Защита потока нефти
Что же может означать заявление Америки о том, что теперь она будет защищать своих друзей? Это может означать только предвзятое отношение к Ираку. Эта позиция, а также маневры и заявления, которые были сделаны, подтолкнули ОАЭ и Кувейт к игнорированию прав иракцев.
Я ясно заявляю вам, что права Ирака, упомянутые в меморандуме, мы будем брать по одному. Это может произойти не сейчас, не через месяц и не через год, но мы возьмем все. Мы не из тех, кто откажется от своих прав. У ОАЭ и Кувейта нет исторического права, законности или необходимости лишать нас наших прав. Если они нуждаются, то и мы нуждаемся.
Соединенным Штатам необходимо лучше понимать ситуацию и заявить, с кем они хотят поддерживать отношения, а кто является их врагами. Но им не следует наживать врагов только потому, что у других есть иные точки зрения на арабо-израильский конфликт.
Мы прекрасно понимаем заявление Америки о желании беспрепятственного доступа к нефти. Мы понимаем, что Америка стремится к дружбе с государствами региона и поощряет их общие интересы. Но мы не можем понять попытку подтолкнуть некоторые стороны к защите интересов Ирака.
Соединенные Штаты хотят обеспечить бесперебойную поставку нефти. Это понятно и известно. Но они не должны применять методы, которые, по словам США, им не нравятся, — демонстрацию силы и давления.
Если вы примените давление, мы применим давление и силу. Мы знаем, что вы можете причинить нам вред, хотя мы вам и не угрожаем. Но и мы можем причинить вам вред. Каждый может причинить вред в соответствии со своими возможностями и масштабами. Мы не можем добраться до вас из Соединенных Штатов, но отдельные арабы могут до вас дотянуться.
Война и дружба
Вы можете прилететь в Ирак с самолётами и ракетами, но не доводите нас до того, чтобы нам стало всё равно. И когда мы почувствуем, что вы хотите задеть наше достоинство и лишить иракцев возможности жить на высоком уровне, тогда нам станет всё равно, и смерть станет для нас выбором. Тогда нам будет всё равно, если вы будете выпускать по 100 ракет за каждую выпущенную нами. Потому что без гордости жизнь не будет иметь ценности.
Неразумно требовать от нашего народа проливать реки крови в течение восьми лет, а затем говорить им: «Теперь вы должны смириться с агрессией со стороны Кувейта, ОАЭ, США или Израиля».
Мы не ставим все эти страны в один ряд. Во-первых, нас огорчает и расстраивает тот факт, что между нами и Кувейтом и ОАЭ существуют такие разногласия. Решение должно быть найдено в рамках арабского сотрудничества и посредством прямых двусторонних отношений. Мы не относим Америку к числу врагов. Мы действуем так, как хотим, чтобы действовали наши друзья, и стараемся оставаться друзьями. Но неоднократные заявления Америки в прошлом году ясно показывают, что Америка не считала нас друзьями. Что ж, американцы свободны.
Когда мы ищем дружбу, мы стремимся к гордости, свободе и праву выбора.
Мы хотим поступать с другими в соответствии со своим статусом, так же как и с другими в соответствии с их статусом.
Мы учитываем интересы других, заботясь при этом о своих собственных. И мы ожидаем, что другие будут учитывать наши интересы, занимаясь своими собственными. Что это значит, когда сионистского министра войны вызывают в Соединенные Штаты сейчас? Что означают эти пламенные заявления, прозвучавшие из Израиля в последние несколько дней, и разговоры о войне, которые сейчас ожидаются как никогда?
* * *
Я не верю, что кто-либо проиграет, подружившись с Ираком. На мой взгляд, американский президент не совершил ошибок в отношении арабов, хотя его решение заморозить диалог с ООП было неправильным. Но, похоже, это решение было принято, чтобы угодить сионистскому лобби или в качестве стратегического шага по снижению гнева сионистов, прежде чем предпринять еще одну попытку. Я надеюсь, что наш последний вывод верен. Но мы продолжим утверждать, что это было неправильное решение.
Вы угождаете узурпатору множеством способов — экономически, политически, в военном отношении, а также через средства массовой информации. Когда же наступит время, когда на каждые три угождения узурпатору вы будете хвалить арабов хотя бы один раз?
Эйприл Глэспи: Благодарю Вас, господин Президент, и для дипломата большая честь встретиться и поговорить напрямую с Президентом. Я прекрасно понимаю Ваше послание. В школе нас учили говорить «свобода или смерть». Думаю, Вы хорошо знаете, что у нас, как у народа, есть свой опыт общения с колонизаторами.
Господин Президент, во время этой встречи Вы упомянули много вещей, которые я не могу комментировать от имени моего правительства. Но с Вашего разрешения я прокомментирую два момента. Вы говорили о дружбе, и я полагаю, что из писем, направленных Вам нашим Президентом по случаю Национального дня, ясно, что он подчеркивает…
ХУССЕЙН: Он был добр, и его выражение лица вызвало у нас уважение и почтение.
Директива об отношениях
*****ГЛАСПИ: Как вам известно, он поручил администрации Соединенных Штатов отклонить предложение о введении торговых санкций.
ХУССЕЙН: Нам больше нечего покупать в Америке. Только пшеницу. Потому что каждый раз, когда мы хотим что-то купить, нам говорят, что это запрещено. Боюсь, однажды вы скажете: «Из пшеницы собираются делать порох».
***** ГЛАСПИ: У меня есть прямое указание от президента добиваться улучшения отношений с Ираком.
ХУССЕЙН: Но как? У нас тоже есть это желание. Но обстоятельства складываются вопреки этому желанию.
ГЛАСПИ: Чем больше мы будем общаться, тем меньше вероятность того, что это произойдет. Например, вы упомянули статью, опубликованную Американским информационным агентством, и это было печально. И были принесены официальные извинения.
ХУССЕЙН: Ваша позиция великодушна. Мы арабы. Нам достаточно, если кто-то скажет: «Извините. Я совершил ошибку». И мы продолжаем жить дальше. Но медиакампания продолжается. И она полна историй. Если бы эти истории были правдивыми, никто бы не расстроился. Но из ее продолжения мы понимаем, что есть решимость.
ГЛАСПИ: Я видела программу Дайан Сойер на канале ABC. И то, что произошло в этой программе, было низким и несправедливым. И это реальная картина того, что происходит в американских СМИ — даже с самими американскими политиками. Вот какие методы используют западные СМИ. Я рада, что вы присоединились к дипломатам, которые противостоят СМИ. Потому что ваше появление в СМИ, даже на пять минут, помогло бы нам донести до американского народа понимание ситуации в Ираке. Это способствовало бы взаимопониманию. Если бы президент США контролировал СМИ, его работа была бы намного проще.
Господин президент, я хочу сказать не только о том, что президент Буш хотел улучшения и углубления отношений с Ираком, но и о том, чтобы Ирак внес свой вклад в мир и процветание на Ближнем Востоке. Президент Буш — умный человек. Он не собирается объявлять экономическую войну Ираку.
Вы правы. Вы правы, говоря, что мы не хотим повышения цен на нефть. Но я бы попросил вас рассмотреть возможность не завышать цены на нефть.
***** ХУССЕЙН: Мы не хотим слишком высоких цен на нефть. И я напоминаю вам, что в 1974 году я подал Тарику Азизу идею для статьи, в которой он критиковал политику поддержания высоких цен на нефть. Это была первая арабская статья, в которой была выражена эта точка зрения.
Изменение цен на нефть
Тарик Азиз: Наша политика в ОПЕК направлена против резких скачков цен на нефть.
ХУССЕЙН: 25 долларов за баррель — это невысокая цена.
***** ГЛАСПИ: Многие американцы хотели бы, чтобы цена превысила 25 долларов, потому что они живут в нефтедобывающих штатах.
ХУССЕЙН: На определенном этапе цена упала до 12 долларов за баррель, и сокращение и без того скромного иракского бюджета на 6-7 миллиардов долларов — это катастрофа.
***** ГЛАСПИ: Думаю, я понимаю. Я живу здесь уже много лет. Я восхищаюсь вашими невероятными усилиями по восстановлению вашей страны. Я знаю, что вам нужны средства. Мы это понимаем, и наше мнение таково, что у вас должна быть возможность восстановить свою страну. Но у нас нет мнения по поводу арабо-арабских конфликтов, таких как ваш пограничный спор с Кувейтом.
В конце 60-х годов я работал в посольстве США в Кувейте. В тот период нам было дано указание не высказывать своего мнения по этому вопросу и заявлять, что этот вопрос не связан с Америкой. Джеймс Бейкер поручил нашим официальным представителям подчеркнуть это указание. Мы надеемся, что вы сможете решить эту проблему любыми подходящими способами через Клиби или через президента Мубарака. Мы лишь надеемся, что эти вопросы будут решены быстро. В связи со всем этим, могу ли я попросить вас оценить, как мы видим эту проблему?
Моя оценка после 25 лет службы в этой области такова: ваша цель должна иметь сильную поддержку со стороны ваших арабских братьев. Сейчас я говорю о нефти. Но вы, господин президент, пережили ужасную и мучительную войну. Откровенно говоря, мы видим лишь то, что вы разместили огромные войска на юге. Обычно это не наше дело. Но когда это происходит в контексте того, что вы сказали в свой национальный день, когда мы читаем подробности в двух письмах министра иностранных дел, когда мы видим иракскую точку зрения, согласно которой меры, принятые ОАЭ и Кувейтом, в конечном счете, равносильны военной агрессии против Ирака, тогда у меня есть основания для беспокойства. И по этой причине я получил указание спросить вас, в духе дружбы, а не в духе конфронтации, относительно ваших намерений.
Я просто описываю позицию моего правительства. И я не имею в виду, что ситуация проста. Но наша забота довольно проста.
ХУССЕЙН: Мы не просим людей не проявлять беспокойства, когда речь идёт о мире. Это благородное человеческое чувство, которое испытывают все. Для вас, как для сверхдержавы, вполне естественно проявлять беспокойство. Но мы просим не выражать своё беспокойство таким образом, чтобы агрессор мог подумать, что получает поддержку для своей агрессии.
Мы хотим найти справедливое решение, которое обеспечит нам наши права, но не лишит других их прав. Но в то же время мы хотим, чтобы другие знали, что наше терпение иссякает в отношении их действий, которые вредят даже молоку, которое пьют наши дети, пенсиям вдовы, потерявшей мужа на войне, и пенсиям сирот, потерявших родителей.
Как страна, мы имеем право на процветание. Мы упустили так много возможностей, и другие должны ценить роль Ирака в их защите. Даже этот иракец [президент указывает на переводчика] испытывает горечь, как и все остальные иракцы. Мы не агрессоры, но и агрессию мы не принимаем. Мы посылали им посланников и рукописные письма. Мы перепробовали всё. Мы просили Слугу Двух Святынь — короля Фахда — провести саммит четырёх человек, но он предложил встречу министров нефти. Мы согласились. И, как вы знаете, встреча состоялась в Джидде. Они достигли соглашения, которое не отражало того, чего мы хотели, но мы согласились.
Всего через два дня после встречи министр нефти Кувейта сделал заявление, противоречащее соглашению. Мы также обсуждали этот вопрос на саммите в Багдаде. Я сказал арабским королям и президентам, что некоторые братья ведут против нас экономическую войну. И что не во всех войнах используется оружие, и мы рассматриваем подобные войны как военные действия против нас. Потому что если боеспособность нашей армии будет снижена, то, если Иран возобновит войну, он сможет достичь целей, которых не мог достичь раньше. А если мы снизим уровень нашей обороны, это может подтолкнуть Израиль к нападению на нас. Я говорил это перед арабскими королями и президентами. Только я не упомянул Кувейт и ОАЭ по имени, потому что они были моими гостями.
До этого я посылал к ним посланников, напоминая, что наша война включала в себя и их защиту. Поэтому оказанную нам помощь не следует рассматривать как долг. Мы сделали не больше, чем Соединенные Штаты сделали бы против того, кто посягнул бы на их интересы.
Я обсуждал это с рядом других арабских государств. Я несколько раз объяснял ситуацию брату королю Фахду, отправляя посланников и по телефону. Я разговаривал с братом королем Хусейном и с шейхом Заидом после завершения саммита. Я проводил шейха к самолету, когда он улетал из Мосула. Он сказал мне: «Подождите, пока я вернусь домой». Но после того, как он прибыл в пункт назначения, оттуда поступили очень негативные заявления — не от него самого, а от его министра нефти.
После Джиддского соглашения мы получили разведывательные данные о том, что они говорили о соблюдении соглашения только в течение двух месяцев. Затем они изменят свою политику. Теперь скажите нам, что бы сделал американский президент, если бы оказался в такой ситуации? Я сказал, что мне очень трудно говорить об этих вопросах публично. Но мы должны сказать иракскому народу, который сталкивается с экономическими трудностями, кто за это ответственен.
Переговоры с Мубараком
ГЛАСПИ: Я провела четыре прекрасных года в Египте.
ХУСЕЙН: Египетский народ добрый, благородный и древний. Нефтяники должны помогать египетскому народу, но они невероятно жестоки. Больно это признавать, но некоторые из них вызывают неприязнь у арабов из-за своей жадности.
ГЛАСПИ: Господин Президент, было бы полезно, если бы вы оценили усилия, предпринятые вашими арабскими братьями, и достигли ли они каких-либо результатов.
ХУССЕЙН: По этому вопросу мы договорились с президентом Мубараком о встрече премьер-министра Кувейта с заместителем председателя Совета революционного командования в Саудовской Аравии, поскольку саудовцы сами инициировали контакт с нами при содействии президента Мубарака. Он только что позвонил мне и сказал, что кувейтцы согласились с этим предложением.
ГЛАСПИ: Поздравляю.
ХУССЕЙН: В Саудовской Аравии состоится протокольная встреча. Затем встреча будет перенесена в Багдад для более глубокого обсуждения вопросов непосредственно между Кувейтом и Ираком. Мы надеемся, что достигнем каких-то результатов. Мы надеемся, что долгосрочная перспектива и реальные интересы возобладают над кувейтской жадностью.
ГЛАСПИ: Могу я спросить, когда вы ожидаете приезда шейха Саада в Багдад?
ХУССЕЙН: Я полагаю, это произойдет не позднее субботы или понедельника. Я сказал брату Мубараку, что соглашение должно быть достигнуто в Багдаде в субботу или воскресенье. Вы знаете, что визиты брата Мубарака всегда были хорошим предзнаменованием.
ГЛАСПИ: Это хорошая новость. Поздравляю.
ХУСЕЙН: Брат, президент Мубарак сказал мне, что они напуганы. Они сказали, что войска находятся всего в 20 километрах к северу от линии Лиги арабских государств. Я сказал ему, что независимо от того, кто там находится — полиция, пограничники или армия, и независимо от того, сколько их там и что они делают, — заверьте кувейтцев и дайте им слово, что мы ничего не будем предпринимать, пока не встретимся с ними. Когда мы встретимся и увидим, что есть надежда, тогда ничего не произойдет. Но если мы не сможем найти решение, тогда будет естественно, что Ирак не примет смерть, хотя мудрость превыше всего. Вот вам и хорошие новости.
АЗИЗ: Это эксклюзивный материал для журналиста.
ГЛАСПИ: Я планирую поехать в Соединенные Штаты в следующий понедельник. Надеюсь, на следующей неделе смогу встретиться с президентом Бушем в Вашингтоне. Я подумывал отложить поездку из-за трудностей, с которыми мы столкнулись. Но теперь я полечу в понедельник.
____
https://rense.com/general69/41.htm
Комментариев нет:
Отправить комментарий