продолжающегося геноцида в Газе и жестоких репрессий, применяемых к палестинцам на Западном берегу. Ее подробные доклады в ООН представляют собой бесстрашное исследование механизмов апартеида и геноцида, а также пренебрежения Израилем международным гуманитарным правом. Она подвергается жестоким нападкам. Администрация Трампа приказала Министерству финансов США классифицировать ее как «лицо, подлежащее особому санкциям», отрезав ее от глобальной финансовой системы и запретив любому гражданину США и корпорации взаимодействовать с ней. Все ее активы в США заморожены. Она не может осуществлять обычные финансовые операции. Она заплатила за свою смелость и честность.

В своей книге «Когда мир спит: Истории, слова и раны Палестины» она в десяти коротких главах дает голос палестинцам, многих из которых она знает лично, и другим, чтобы раскрыть человеческую цену израильской оккупации и массовых убийств. Она опирается на собственный опыт жизни в Палестине, вплетая в свои главы истории людей, которые придают страданиям человеческое лицо. Среди них Малак Маттар , художница, бежавшая из Газы в Египет и испытывающая огромное чувство вины за тех, кого она оставила, а также Эяль Вейцман , которая открыла ей глаза на вертикальную политику Израиля — трехмерное использование физического пространства, применяемое Израилем для контроля воздушного пространства и недр, а также горизонтальные границы. Она резко критикует западную прессу и мировых дипломатов за создание ложного ощущения равноправия в конфликте, как если бы палестинцы находились на равных с оккупантами. У палестинцев нет военно-воздушных сил, тяжелого вооружения, механизированных частей и военно-морского флота, а также миллиардов долларов военной помощи от Соединенных Штатов и европейских союзников Израиля. Они не могут структурно подчинить себе контроль Израиля, его передвижение и доступ к земле, воздуху и воде, а также поток товаров, необходимых для поддержания минимального уровня жизни.

«Использование таких слов, как война и конфликт, маскирует правду. Это создает ложную версию реальности. Система апартеида и геноцид в Израиле не могут быть остановлены, пока их не признают и не поймут», — пишет она. Для этого требуются не только знания, но и сочувствие. К счастью, она обладает и тем, и другим. К нам присоединилась Франческа Альбанезе, чтобы обсудить ее новую книгу «Пока мир спит».

Франческа, я хочу начать с дела доктора Хуссама Абу Сафии . Он находится в заключении у израильтян уже восемнадцать месяцев, с 27 декабря 2024 года. Он был заведующим больницей в Газе. И есть очень тревожные новости от его адвоката Нассера Одеха . Его перевели в эту подземную тюрьму Ракефет, которая раньше была закрыта, а Бен-Гвир вновь открылся. Там нет света. Это суровое место заключения. И когда доктор Абу Сафия прибыл на встречу с адвокатом, он был в наручниках, кандалах, кандалах на ногах, в сопровождении тюремных охранников в масках. Его адвокат увидел свежие и сильные синяки на его теле, особенно на голове, вокруг глаз, ушей и шеи. И адвокат сказал, что его трудно узнать.

Ему было трудно дышать. Ему было трудно говорить. Он выглядел крайне слабым. Он был в ужасе. Он был в состоянии сильного стресса. Он не мог выразить свои чувства из-за страха мести, как он сам сказал. И он рассказал своему адвокату, что после слушания 10 июня 2026 года по апелляции в Верховный суд против продления срока его заключения, четверо или пятеро тюремных охранников ворвались в его камеру и избили его молотком и дубинками по всему телу. Он ежедневно подвергался насилию, несколько раз терял сознание, и, как вы пишете в книге, это не первый случай смерти врачей в израильских тюрьмах. У вас был доктор Аднан аль-Бурш , хирург и заведующий ортопедическим отделением в Аль-Шифе. Это произошло после жестоких пыток, возможно, сексуальных. У вас был доктор Ияд Рантиси , директор родильного отделения больницы Камаля Адвана.

Я хочу высказаться по этому крайне важному делу. Его адвокат, организация «Врачи за права человека», Amnesty International и другие на данный момент заявляют, что его жизнь в опасности. И, кажется, он сам сказал своему адвокату в суде, что это будет последний раз, что с ним покончено, или что-то в этом роде.

Франческа Альбанезе: Большое спасибо, Крис, за приглашение. Ситуация с доктором Абу Сафией крайне, крайне серьезная, крайне болезненная. Он сказал своему адвокату, что не думает, что выживет. Представьте, как больно человеку, которого незаконно задержали, держат без предъявления обвинений, без суда, жестоко избили, видны следы пыток, как вы и сказали. Мне не нужно повторяться. Но вчера я получила сообщение от его семьи. Они умоляли меня сделать что-нибудь для их любимого человека. И чувство бессилия невероятно.

Итак, здесь три аспекта. Во-первых, он очень уважаемый врач, сам пережил ранения, потерял одного из своих детей. Его ребенок погиб во время этого геноцида. И несмотря на это, он вернулся к работе и остался там. Он оставался в осажденной больнице. Он сказал: «Я не могу оставить своих пациентов». Ему пришлось сдаться израильской армии, чтобы предотвратить разграбление больницы. В любом случае, пациенты все равно были вынуждены покинуть свои дома. И поэтому то, что сделали с этим человеком, невероятно.

Повторюсь, его держат под стражей уже 18 месяцев, и никаких обвинений нет, только доказательства, видимые свидетельства жестоких издевательств. Он потерял половину своего веса. Он истощен. У него видны синяки. Он выглядит испуганным, а ведь он врач. Это неотъемлемая часть непрекращающихся, безжалостных атак, которые Израиль ведет против медицинского персонала, медицинских учреждений, которые были сведены к нулю, и это также способ гарантировать, что какие бы раны, какие бы болезни, какие бы недуги ни были у палестинцев, оказавшихся в кошмарной ситуации в Газе, их нельзя будет вылечить.

Второй аспект – это пытки, которые широко задокументированы. Я вместе с другим специальным докладчиком, получившим уведомление еще в январе 2024 года, Специальным докладчиком по вопросам насилия в отношении женщин, Рим Аль-Салем , сообщала о жестоком насилии, издевательствах и изнасилованиях в отношении женщин-заключенных. Мы сообщили об этом, и после этого последовали осуждения со стороны Пиккати, врача по правам человека, организации «Б'Целем», многочисленные доклады, осуждающие пытки и сеть центров пыток, в которые превратились израильские тюрьмы. Затем Комитет против пыток задокументировал использование пыток в качестве государственной политики в конце 2025 года. Я также задокументировала пытки после того, как комиссия по Израилю и Палестине также признала пытки актом геноцида.

Нет никаких сомнений в том, что пытки существуют, и в свете этого, и это третий элемент, шокирует чувство безнаказанности, которым продолжает пользоваться Израиль. Потому что, знаете ли, совершенно нормально, что была проведена масштабная кампания по возвращению израильских заложников домой. Я просто удивляюсь, почему существует избирательное сочувствие, и нет кампании по возвращению палестинских заложников, таких как доктор Абу Сафия, домой. А Израиль, осуществляющий незаконную оккупацию, задержал 10 000 человек. Это говорит о моральном разложении мирового лидерства, а также о том, что многие из нас равнодушно наслаждаются летом.

Крис Хеджес : Итак, это из вашей книги: «Пытки и убийства почти тысячи медицинских работников являются ключевым компонентом разрушения системы здравоохранения». Вы цитируете одного из людей, о которых пишете в книге, Хасана. Больницу Аль-Шифа можно восстановить за пару лет. На подготовку врача ушло двенадцать лет. Он говорит о докторе Аднане Альбурше, которого, вероятно, замучили до смерти. Учитывая основных медицинских специалистов, в которых Газа остро нуждается, можно сказать, что из пяти патологоанатомов, работавших там до 7 октября, в живых остались только двое. В Газе нет квалифицированных врачей для проведения экстренных операций. И затем вы говорите о том, что вероятность убийства медицинского работника в Газе в два с половиной раза выше, чем у любого другого человека. Я просто хочу остановиться на этом. Разве в Израиле нет восемнадцати палестинских хирургов? Это число может колебаться или меняться, но я думаю, что примерно так. Я просто хочу поговорить о жестокости, проявляемой по отношению к медицинским работникам, которые не носят оружия и которые, согласно международному праву, Женевской конвенции, полностью освобождены от статуса комбатантов.

Франческа Альбанезе: Послушайте, Израиль неоднократно размывал грань между гражданским населением и комбатантами во время своей оккупации. Это почти 60-летняя оккупация Газы, Западного берега и Восточного Иерусалима. Однако за последние 1005-1007 дней он использовал гуманитарную маскировку. Израиль применил категории международного гуманитарного права и перевернул их с ног на голову. Таким образом, чтобы создать более убедительную версию событий на международном уровне и уменьшить критику, он обвинил всех, абсолютно всех в Газе, в том, что они являются ХАМАСом, террористами, сообщниками террористов. А двое врачей якобы «защищали ХАМАС». Больницы якобы были штаб-квартирами ХАМАС. Возможно, вы помните, и зрители тоже, видео, имитирующее наличие штаб-квартиры ХАМАС, построенной под землей под больницей Аль-Шифа, было ложью. Возможно, вы помните, как израильские генералы указывали на график атак ХАМАС, который, по сути, представлял собой изменение в медицинской практике, просто потому что он был написан на арабском языке, поэтому было легко убедить аудиторию, что это план ХАМАС, обнаруженный в больнице. Таким образом, Израиль убедил невежественных людей или людей, склонных к предвзятости, в том, что каждый врач может быть потенциальным террористом, а следовательно, заслуживает наказания, ареста, задержания, убийства, пыток и так далее. Но, как утверждали многие израильские лидеры, невинных мирных жителей не существует.

И поэтому все считались виновными, пока не была доказана их невиновность. Так было всегда. Но они подверглись обращению, включающему внесудебные убийства, пытки, и это, опять же, является подрывом международной гуманитарной правовой системы, которая основана на разграничении гражданских лиц и комбатантов, гражданских объектов и военнослужащих. Так что да, вы правы, когда говорите, но разве медицинский персонал, медицинские работники и больницы не защищены международным гуманитарным правом? Конечно, защищены, и по двум причинам: во-первых, как гражданские лица, и во-вторых, потому что они выполняют невероятно важную и жизненно необходимую функцию в условиях боевых действий, помогая продолжать оказывать медицинскую помощь. Но именно поэтому Израиль нацелился на медицинскую систему. Именно поэтому Израиль убил и подверг пыткам более тысячи медицинских работников, чтобы гарантировать, что у жителей Газы нет никакой защиты, никакой медицинской помощи.

Это неотъемлемая часть геноцида. Однако меня невероятно тревожит роль СМИ, и я сейчас как раз этим занимаюсь. Вчера я поделился видео с BBC, посвященным доктору Абу Сафии. Это было двух- или трехминутное видео. И большую часть времени, вместо того чтобы говорить о пытках, о том, насколько явно изувечен доктор, о том, что он был задержан без предъявления обвинений на 18 месяцев, и о том, что он говорит о своем страхе быть убитым, о том, что его забрали в эти темные места, в эту темницу, чтобы убить, журналист BBC продолжает и продолжает говорить: «Я ставил под сомнение его причастность к ХАМАС». В этом вся суть. Западная аудитория даже не имеет возможности понять, что происходит, потому что традиционные СМИ, вместо того чтобы анализировать ситуацию, усиливают израильскую версию событий. Это не журналистика. Это соучастие, соучастие в геноцидной пропаганде.

Крис Хеджес: Это было правдой с самого начала. Израиль начал атаковать больницы, сразу же отрицая свою причастность, хотя теперь мы знаем из геноцида, что это была израильская политика с самого начала — искоренить систему здравоохранения, и пресса добросовестно сообщала об этой лжи. Следует также четко понимать, что единственными журналистами в Газе были палестинцы, более двухсот пятидесяти из которых были убиты, причем многие, возможно, большинство, — в результате целенаправленных убийств. Так что, вы называете свою книгу «Пока мир спит». К сожалению, большая часть мира, безусловно, западный мир, включая СМИ, вовсе не спали. Они были полностью соучастниками.

Франческа Альбанезе: Да, безусловно. Я думаю, что, как и в случае любого геноцида, и я искренне призываю людей, которые испытывают такое сочувствие к Израилю из-за Холокоста, действительно прочитать о том, что представлял собой Холокост и как обращались с евреями до Холокоста и даже после него, потому что, я имею в виду, начиная с 60-х годов, память о Холокосте подвергалась манипуляциям в угоду сионистской повестке дня. Но еврейский народ также страдал от транснационального очернения со стороны СМИ того времени. И это в некотором смысле очень похоже на то, что происходит с палестинцами, с той лишь разницей, что в 2026 году у нас есть правовая база, которая должна была предотвратить определенные явления упадка и морального краха в свете того, что произошло в прошлом. Поэтому мы любим заявлять – я говорю «мы» на так называемом Западе. Но, безусловно, СМИ усилили израильский нарратив и способствовали тому, чтобы палестинцы были частью проблемы, которую необходимо искоренить.

Слово «сон» отчасти выражает безразличие, отчасти незнание, но даже те, кто знает, даже те, кто видит, кажутся парализованными и, похоже, не понимают, что этот момент пробуждения требует действий, требует перемен, перемен во всех сферах жизни. Мы не можем оставаться прежними во времена геноцида. Это единственное, что я постоянно повторяю: есть надежда на перемены. И мы остановим этот геноцид в тот момент, когда даже те, кто пробудится, смогут связать это пробуждение с чувством действия и ответственности.

Крис Хеджес : Что ж, вы пишете в книге, и, я думаю, совершенно верно, что геноцид в Газе обнажил новый и очень пугающий мировой порядок, который полностью игнорирует верховенство права. Вы пишете: «Кризис в Газе — симптом глобального кризиса». Я все чаще думаю, что все это, хотя и внушает страх, должно придавать нам мужества. Система, которая подавляет палестинцев, прочно устоявшийся союз между Израилем и всеми другими государствами, чья элита гарантирует ему безнаказанность, которой он всегда пользовался, — это та же самая система, к которой принадлежим и мы. Это система, которая принимает за нас решения по вопросам, имеющим решающее значение для нашей жизни, не прислушиваясь к нам и не представляя наши интересы. Это система, которая превращает гарантированную работу в частичную и временную занятость, права — в привилегии, отчуждающие нас друг от друга.

«Это делает нас всех более хрупкими и неуверенными, это рассматривает солидарность как подрывной акт, а эмпатию как форму психической и социальной дисфункции». Вы, по сути, говорите о том, что для вас Палестина была красной таблеткой в ​​матрице. Расскажите об этом или поместите Палестину и геноцид в этот глобальный контекст.

Франческа Альбанезе: Да, я думаю, те, кто читал книгу, и я хотела бы также сказать несколько слов о том, как сложно было сделать эту книгу доступной для американских читателей, потому что на нее оказывалось сильное давление со стороны произраильских групп поддержки. Догадываетесь почему? Да, для меня Палестина стала откровением. Дело не в том, что мы вдруг проснулись в мире, где доминируют США, особенно в том мире, частью которого мы являемся политически, в военном и стратегическом плане, где США являются доминирующей силой. А Израиль — это своего рода продолжение этого на Ближнем Востоке. Это продолжение западной власти и западного превосходства. Я знаю, что израильтянам это не нравится, но я также считаю, что они не осознают, насколько сильно они используются в своих интересах, которые стоят выше всех нас. Мы склонны думать о государствах как о главных лицах, принимающих решения. Мы думаем об этом в контексте демократий. Мы думаем об этом в контексте диктатур. Но, по правде говоря, я не думаю, что государства принимают решения. Сегодня государства, как никогда прежде, как и несколько десятилетий назад, реагируют на определенные интересы — экономические, военные и финансовые, — которые связаны с главными державами в мире. И это подтверждают цифры. То, что я говорю, может показаться теориями заговора тем, кто недостаточно осведомлен о неравенстве в мире. Институт Томаса Пикетти в своем последнем отчете о неравенстве приводит данные, которые меня шокировали и поразили: половина населения мира владеет в общей сложности одной третью богатства, которым обладают 50 000 человек. Повторяю, 50 000 человек в мире владеют в три раза большим богатством, чем половина населения мира. Как это возможно? Кто эти люди? Очевидно, это не просто отдельные личности, такие как мы с вами. Они обладают определенными властными структурами. Это те, кто связан с добывающей промышленностью для контроля над природными ресурсами, те, кто отвечает за обеспечение применения силы, военной мощи и слежки, а также те, кто связан с финансовыми операциями, корпорациями, банками и пенсионными фондами. Таким образом, это основные силы, причем некоторые корпорации, например, фармацевтические, более влиятельны, чем другие, или те, которые связаны с туризмом, например. Однако это интеллектуальный потенциал этих 50 000 человек.

А сегодня есть еще и крупные технологические компании. Они стоят выше закона. Я имею в виду, когда вы пытаетесь подать в суд на корпорации, вас заваливают проблемами, вопросами, еще большими юридическими проблемами, еще большими судебными разбирательствами. И поэтому противостоять этому невозможно. Палестина обнажила этот мировой порядок. Палестина стала его эпицентром, потому что – именно поэтому меня подвергли санкциям за тот доклад « От экономики оккупации к экономике геноцида », который мы обсуждали ранее в прошлом году, Крис. Но опять же, объяснение миру того, что в то время как экономика многих израильских семей и отдельных лиц рушилась, фондовая биржа Тель-Авива росла, взлетала до небес, удваивала, утраивала свою стоимость, стало откровением. Таким образом, кто-то наживался на геноциде, и это Palantir и подобные компании, это Lockheed Martin и подобные им, военная промышленность, не только израильская и американская, но все взаимосвязанные. И поскольку мы все связаны, это вторая и последняя часть истории, мы являемся ее частью. Мы являемся ее частью как потребители. Мы являемся ее частью как производители, потому что вы знаете, со сколькими профсоюзными деятелями или рабочими я общался за последние два года. Вы знаете, со сколькими потребителями я общался, и они говорят одно и то же: «Вы знаете, как трудно выйти из этого рынка. Вы знаете, что мы хотели бы не работать на эту компанию, которая, например, связана в Италии с военной промышленностью, как Leonardo», но они боятся потерять работу. Они понимают, что их уязвимость — часть системы, потому что им приходится выбирать между производством оружия, используемого для убийства детей, и полным бездействием. Но это означает, что мы являемся частью или видим группы населения, которые просто приносят себя в жертву. Они — жертвенные сущности, жертвенные существа, и, вероятно, мы можем изменить этот порядок. Это еще один момент, о котором нам говорит Палестина. Посредством бойкота и отказа от инвестиций мы можем разорвать связи с системой, а посредством санкций — пресечь соучастие с Израилем. Но для этого необходима личная приверженность.

Крис Хеджес: И я должен сказать, что в ноябре прошлого года я был с вами в Италии, где мы присоединились к докерам, которые отказались загружать оружие на израильские корабли. Думаю, и вы, и я считаем, что именно туда следует направить всю нашу энергию – на блокирование системы. Люди могут посмотреть часовой документальный фильм на эту тему под названием « Сопротивление 101 ».

В своей книге вы пишете, что, обучаясь в Школе восточных и африканских исследований, вы открыли для себя две фундаментальные вещи. Во-первых, Палестину можно и нужно обсуждать как юридическую проблему, связанную с затяжной институциональной и систематической незаконностью, а не просто как политическую проблему с противоположными претензиями. Во-вторых, вы сказали, что «встреча с юридическими фирмами, находящимися под влиянием критической расовой теории, — это способ понимания права в критическом и деколониальном ключе, рассматривающий его в контексте исторической эволюции, написанной не обязательно победителями, а наблюдаемой с точки зрения людей, которые до недавнего времени подчинялись международному праву в том виде, в котором оно было сформулировано прежде всего западными странами». Я бы хотел поговорить о санкциях против вашей книги, но сначала, пожалуйста, остановитесь на этих двух моментах.

Франческа Альбанезе: Абсолютно. И даже здесь, я думаю, Палестина олицетворяет собой то, что происходит, скажем так, с наиболее обездоленной частью мира, бывшими колониями, людьми, чье коренное происхождение воспринимается колонизаторами как плата, почти как преступление. Палестина — одна из них. И в западных СМИ, например, Палестину всегда изображали как потенциальных дикарей. Когда я думаю о западных СМИ, именно их всегда считают варварскими или склонными к насилию. Я имею в виду, что дискурс об арабском народе, мусульманском народе настолько жесток, насильственен, что я говорю: «Как мы можем не связать эти факты и не понять, что именно так мы говорили о еврейском народе 100 лет назад?» И, вероятно, меньше, потому что антисемитизм все еще существует, и нам следует говорить о настоящем антисемитизме, а не о паранойе и манипуляциях, которые царили в Израиле во времена апартеида, в искажении значения антисемитизма. Однако, я думаю, что на протяжении долгого времени палестинцы, даже с самыми благими намерениями, представлялись как гуманитарная проблема, требующая решения, а не как важнейшая политическая проблема, решаемая в соответствии с международным правом. Например, сейчас Международный суд, то есть международный трибунал, вынес решение о том, что оккупация является незаконной. Отныне она должна быть полностью и безоговорочно ликвидирована. Крайний срок был сентябрь 2025 года. Никто об этом не говорит, но именно поэтому я говорю, что международное право уже предлагает дорожную карту, выход из этой трясины. А вместо этого к ситуации продолжают относиться так, как будто это гуманитарная катастрофа после землетрясения или наводнения.

Я думаю, что это часть проблемы, которая также тесно связана с тем, что пошло не так внутри Организации Объединенных Наций. Однако международное право часто используется как часть проблемы, потому что я помню, как 15 лет назад было немыслимо рассматривать оккупацию как незаконную деятельность в целом. Даже те, кто был прогрессивен в то время, ссылались на законность оккупации, поскольку израильская оккупация нарушала те или иные положения международного гуманитарного права, например, жестокое обращение с задержанными или насильственные действия, приводящие к сносу домов, карательным сносам домов. Таким образом, ее критиковали за ее эксцессы, но не онтологически, не в целом, что сегодня является нормой. И я думаю, это потому, что, наконец, произошел сдвиг, и я надеюсь, как специальный докладчик, что помог этому процессу, но произошел сдвиг от подхода, направленного на устранение симптомов, к рассмотрению общего феномена законности оккупации. Критические исследования сыграли огромную роль, и в основном ими руководят ученые из большинства стран мира: из Южной Африки, Кении, Нигерии, Палестины, а также сами ученые из числа коренного населения Австралии, Канады, США и Азии. И это прекрасно. Я думаю, что это помогло нам прогрессировать как юристам. Но, конечно, как и во многих других дисциплинах, в юридических исследованиях по-прежнему много снисходительного отношения и шовинизма.

Крис Хеджес : Итак, давайте поговорим о том, что произошло с книгой. Но начнем с более широких санкций. Вы попали под санкции, как я уже упоминал во введении. Вы выиграли судебное дело, которое отменило эти санкции, а затем администрация Трампа, в свою очередь, вновь ввела их. И, конечно же, это – вы можете обсудить этот процесс – повлияло на вашу способность даже опубликовать и распространить эту книгу.

Франческа Альбанезе: В каком-то смысле да, безусловно, потому что санкции… Я бы хотела, чтобы люди на мгновение задумались над тем, что означает свобода выражения мнений. Потому что мы находимся за пределами физиологии демократических дебатов. В тот момент, когда вы запрещаете говорить тому, с кем вы не согласны, это перестает быть либеральным пространством. Мы с вами не обязаны соглашаться. Люди могут не соглашаться со мной, но я всегда буду защищать право тех, кто думает иначе, на свободу слова, потому что это суть демократического пространства. Это суть защиты свободы выражения мнений. Более того, я защищена как лицо ООН, которое добровольно, на безвозмездной основе, служит в Организации Объединенных Наций и является защищенным лицом в соответствии с Конвенцией о привилегиях и иммунитетах. Поэтому я не должна нести ответственность за сказанные слова, за действия, предпринятые при исполнении моего мандата. Вместо этого меня подвергли очень суровым санкциям, обычно применяемым в США против наркоторговцев или диктаторов, и на этот раз санкции направлены против меня, судей и прокуроров Международного уголовного суда, расследовавших преступления Израиля, и палестинских правозащитных организаций, предоставивших доказательства для этих судебных процессов. Таким образом, вы видите, что это также попытка сфальсифицировать доказательства и задушить международную систему правосудия, которую США помогли создать с помощью Нюрнбергского процесса и после него. Это злонамеренно. И из-за этого люди в США не могут вступать со мной в какие-либо финансовые отношения, включая даже покупку стакана воды, что является уголовным преступлением, означающим до 20 лет тюремного заключения и штраф до 1000 долларов для тех, кто будет пойман на предоставлении мне экономической выгоды.

Даже мое издательство, Other Press , столкнулось с огромным давлением. Им пришлось нанять юриста, чтобы найти способ опубликовать книгу, потому что Джудит Гуревич, которой книга очень понравилась, была первой. Other Press первым предложило перевести книгу, которая теперь доступна в 60 странах и на 20 языках. Но английская версия должна была выйти первой в США, Австралии и Великобритании. Однако, помимо более длительного процесса публикации в США, существовало огромное противодействие, препятствующее публикации и распространению моей книги. Поэтому я сказал: «Послушайте, мне все равно. Мне не нужно заявлять о своих авторских правах, поскольку я нахожусь под санкциями. Я не хочу, чтобы у издателя были проблемы. Я хочу, чтобы люди читали эту книгу». Поэтому мы нашли способ, позволяющий мне продолжать работать на безвозмездной основе, даже как писателю, и я сказал: «Это не имеет значения. Я все равно хочу, чтобы книгу читали». И это было единственное соглашение, которое нам удалось найти, чтобы книга «Когда мир спит» была доступна в книжных магазинах США.

Дело в том, что Организация Объединенных Наций, и никакое другое государство, уж точно не Италия, не набралось смелости предстать перед Международным судом, подав иск против США за нарушение привилегий и иммунитетов лица, являющегося резидентом ООН. Моя 13-летняя дочь и мой муж, работающий в американской организации, непосредственно пострадали от того, что мои активы в США (у нас есть небольшая квартира в США, где родилась моя дочь) были конфискованы. Мой банковский счет был заблокирован, и я не могу открыть счет нигде больше. Поэтому я не могу получать зарплату. Мне не возмещают даже медицинские расходы. И даже моя частная страховка больше не покрывает эти расходы. Знаете, это очень тяжелая ситуация, и поскольку она затрагивает всю мою семью, они обращаются в суд. Так как Организация Объединенных Наций даже не дала мне возможности защитить себя в суде, моя 13-летняя дочь предстала перед судом, президент Трамп, госсекретарь Рубио и другие лица, причастные к санкциям. Сначала федеральный судья в Первом окружном суде Вашингтона признал, что разбирательство, по-видимому, было неправомерным, что меня преследовали только за осуществление свободы выражения мнения, и поэтому предложил приостановить санкции. Затем, из-за особенностей системы и того факта, что судьи назначаются исполнительной властью, была подана апелляция на приостановку действия санкционного приказа. И теперь мне нужно ждать, пока судья вынесет решение по существу дела. Таким образом, я по-прежнему нахожусь под санкциями США.

Крис Хеджес: Давайте немного поговорим о Газе. В вашей книге вы пишете: «Президент Трамп неоднократно запугивал любого, кто осмеливался коснуться Израиля, говоря, что им придется «иметь дело с нами» — угрожающие выражения, недостойные политики, какой мы ее знали до сих пор, но которые полностью соответствуют сути того, что сам Трамп сказал, когда заявил: «Всем, с кем я говорил, нравится идея, что Соединенные Штаты владеют этим участком земли», имея в виду сектор Газа». В этом предложении вы пишете: «Здесь присутствует вся жестокость необузданной власти, которая может добиться всего силой, потому что, подобно Калигуле XXI века, он считает себя выше закона. На самом деле, он даже не знает закона». Я хочу поговорить о его предложении по Газе, и, конечно же, ХАМАС заявил, что они уступят место технократическому правительству. Я не думаю, что какие-либо уступки со стороны ХАМАС смогут успокоить Нетаньяху, но давайте обсудим это.

Франческа Альбанезе: Да, во-первых, я думаю, вы первый из интервьюеров, кто обратил внимание на то, что я называю Трампа Калигулой нашего времени, но это правда. Я имею в виду, вам не нужно быть экспертом по римской истории, чтобы понять, какими были черты Калигулы: абсолютная произвольная власть, не ограниченная законом, крайний нарциссизм и самовозвеличивание, коррумпированная гордость и непредсказуемый характер власти, унижение оппонентов, культ личности — все это заставляет меня думать о Калигуле, римском императоре.

Итак, когда президент Трамп в феврале 2025 года выступил с этим заявлением о Газа-Ривьере, я сказал три вещи. Это незаконно, потому что Соединенные Штаты не имеют никакого права решительно говорить о будущем Газы, или остальной оккупированной палестинской территории, или Палестины, или, откровенно говоря, любой части мира, и точка. Потому что существует такое понятие, как право на самоопределение народов, и палестинцы имеют право на самоопределение по отношению к Израилю, к Соединенным Штатам и кому бы то ни было еще. Это незаконно, и это вовлечет Соединенные Штаты в другой ряд преступлений, таких как преступления, связанные с насильственным перемещением, потому что это повлечет за собой насильственное перемещение палестинцев, как это делает Израиль. Я сказал, что это незаконно и аморально, потому что что, черт возьми, могло заставить президента Соединенных Штатов сказать что-то настолько неуважительное по отношению к населению в момент его самых больших страданий? А потом я сказал, что это безответственно, потому что это вызовет еще большее чувство безнаказанности и оправданности убийств, пыток и перемещений среди израильских лидеров, что, собственно, и произошло. Поэтому это незаконно, аморально и безответственно. Вот что я сказал, и вот что я думаю до сих пор.

Однако я также думаю, что «Ривьера в Газе» — это отвлекающий маневр. Я не думаю, что кто-то действительно планирует создать Ривьеру в Газе. Газа находится в состоянии дезориентации. Газа стала непригодной для жизни. Я уже начал исследования для следующего доклада, который хочу написать об экоциде. Но то, в чем нынешняя администрация США, безусловно, является чемпионом среди многих, — это психологическое подавление своей аудитории, включая нас в Европе. Каждый день в этой части мира, в Европе, мы просыпаемся от нового шокирующего заявления президента Трампа. Это может быть «Ривьера в Газе», или это может быть его вмешательство в чемпионат мира по футболу таким образом, как это сделал бы только Калигула, если бы он был с нами сегодня, в 2026 году, потому что уровень самообладания, его полное отсутствие самообладания, несравним, неизмерим. Итак, я думаю, что это способ отвлечь нас от реальных планов, опять же, по вытеснению палестинцев и использованию Газы как продолжения Израиля, вероятно, в экономических целях. Я постоянно думаю о том, почему Нетаньяху снова и снова демонстрирует план строительства газопровода, идущего из арабских стран, стран Персидского залива в Средиземное море через южный Израиль и, вероятно, Газу, потому что это будет удобно для Израиля. Но в любом случае, каким бы ни был их план, он остается незаконным, аморальным и безответственным.

Крис Хеджес: Что ж, следует четко понимать, что в южном Ливане и на северном побережье Газы есть обширные газовые месторождения, которые интересуют Израиль.

Франческа Альбанезе: Совершенно верно. И именно поэтому необходимо тщательно проверять каждую компанию, причастную к этому, потому что для самих компаний это равносильно преступлению грабежа. Недавно, и я думаю, это произошло также под внешним давлением с моей стороны, со стороны рабочей группы по вопросам бизнеса и прав человека, итальянского гражданского общества, и, вероятно, также изнутри, со стороны добросовестных сотрудников компании, энергетический гигант ENI вышел из консорциума по разработке месторождений шельфового газа в Газе. И опять же, именно поэтому нам необходимо оказывать давление как на государства, так и на компании, чтобы они отказались от участия в израильской оккупации и прекратили инвестиции в нее.

Крис Хеджес: Эти газовые месторождения находятся в территориальных водах Ливана и Палестины, верно?

Франческа Альбанезе: Да, эти газовые месторождения находятся за пределами Ливана, исторической Палестины, то есть Израиля и сектора Газа. Газа в сторону Египта.

Крис Хеджес: В заключение хочу сказать, что вы пишете о детях и о том, что Израиль делает с детьми. Вы пишете: «Я присутствовал на нескольких судебных процессах над несовершеннолетними. Я своими глазами видел их абсурдную жестокость». Вы говорите об израильтянах. «Детей привели в зал суда в цепях. И мне казалось, что я наблюдаю сцены из рабских и трудовых лагерей. Маленькие, истощенные, измученные, встревоженные мыслью о том, что впервые с момента ареста они снова увидят своих родителей на этих слушаниях, которые длились не более нескольких минут. Судья часто даже не смотрел на них. Он выслушивал обвинение. «Он бросал камни», и выносил приговор: два года тюрьмы, три года тюрьмы и так далее. И это щедрый судья. Учитывая, что наказание для палестинцев, бросающих камни, составляет до десяти лет, двадцать, если это сделано с намерением причинить кому-либо вред, как можно удивляться тому, что, когда заключенные палестинские дети возвращаются домой, они травмированы, не хотят выходить на улицу, боятся, мочат постель и проявляют агрессию или насилие? Мы говорим о 12, 13, 14-летних детях, но арестовывают и детей помладше. Были дети в возрасте пяти или шести лет, которых увозили израильские грузовики, возможно, не задерживали, но допрашивали, а затем отправлен домой.

Давайте поговорим об этом, и, конечно же, эта война против детей достигла эпических масштабов в Газе, где детей, если они подойдут слишком близко к желтой линии, просто убивают снайперы.

Франческа Альбанезе: Это интересно, Крис, потому что я использовала точно такие же слова, как и вы несколько недель назад в другом интервью, сказав: «Война против детства в Палестине достигла эпических масштабов». И это видно. Я имею в виду, что ситуация и так была довольно плохой, вероятно, когда мы с вами жили в Палестине, но она изменилась, потому что у детей, рискующих потерять свои дома, школы, учителей, родителей, дядей, которых убивают или арестовывают, а затем возвращающихся, как зомби, избитых, подвергнутых пыткам, а иногда и изнасилованных в тюрьме, никогда не было возможности наслаждаться детством. И поэтому они возвращаются, испытывая подавленную ярость, гнев и насилие. И вся жизнь палестинского ребенка осквернена насилием, захвачена насилием, и на протяжении десятилетий горизонты надежды сужаются и сужаются.

Но то, что я наблюдал за последние 1005 дней с октября 2023 года, — это нечто совершенно иное, и это заставляет задуматься как израильтян, которые считают себя сторонними наблюдателями, так и наблюдателей по всему миру. Как бы вы ни оценивали действия Израиля, видели ли вы тела детей, расчлененные на куски? Видели ли вы тела детей, висящие на стенах, или то, что от них осталось, словно пальто? Видели ли вы изувеченные тела? Газа — это место с самым высоким в мире показателем детей-сирот, детей с ампутированными конечностями. И теперь там голод и нищета. Недоедание, задержка роста. Задержка роста была проблемой еще до ужесточения блокады после 23 октября. И вам даже не нужно ехать в Газу. Посмотрите на Западный берег, где палестинцы, включая детей, живут под угрозой нападений со стороны солдат или под постоянной угрозой террора со стороны поселенцев. Кто захочет жить в такой системе? И опять же, это началось не в октябре 2023 года. Это продолжается десятилетиями. И опять же, я могу сказать только одно: единственный путь вперед — это сказать Израилю: хватит насилия. И позволить детям немного насладиться жизнью. Посмотрите, первая глава моей книги, потому что каждая глава, для тех, кто ее не читал, в каждой главе есть что-то от Вергилия в «Божественной комедии» Данте, это персонаж, женщина, реальный человек, которая существовала в реальности. Большинство из них — мои друзья, которые были частью моей жизни, за исключением одной, Хинд Раджаб, ребенка, давшего название этой главе. Я написал эту главу в январе 2025 года, то есть через год после смерти Хинд. Так что это был хорошо известный случай среди многих, среди тысяч, но не настолько известный, как сегодня. И все же он остается одним из сотен тысяч, одним из десятков тысяч детей, жестоко убитых израильской армией. А затем в главе рассказывается о моем опыте общения с палестинскими детьми, который был прекрасным и вдохновляющим, но все же эти дети несут на себе груз и заботы, которые не под силу ни одному ребенку.

Крис Хеджес: Вы пишете в книге, что, работая в Палестине в ООН, вы подготовили доклад о детях. Но вы рассказывали о том, как эти маленькие дети разговаривали с вами так, будто они были взрослыми.

Франческа Альбанезе: Да, порой это почти тревожно, потому что в нашем сознании есть кто-то, я имею в виду, опять же, и дело не в том, что у меня нет предвзятости. Я стараюсь быть максимально открытой, но, знаете, у меня самой двое детей, и поэтому у меня есть свой способ оценивать зрелость ребенка. Так что, когда вы видите 10-летнего или 13-летнего ребенка, который начинает говорить о праве на образование, праве на питание, праве на здоровье, возможно, его так научили говорить, потому что ему пришлось встретиться со мной. Но я встречалась с этими детьми снова и снова, потому что у меня были фокус-группы, часто с одними и теми же детьми, и я немного узнала их за два-три месяца исследования, даже если не могла лично присутствовать. Летом 2024 года, в июле, августе и части сентября, я почти каждый день общалась с палестинскими детьми. И я могу вам сказать, что причина их обширных знаний заключается в том, что им пришлось так быстро развиваться и при этом находить мирный способ преодолевать ужас, который их окружает. Поэтому тот факт, что я нахожу почти дестабилизирующим то, что они говорят как молодые юристы, как я говорю в книге, проистекает из отчаяния. Они пытаются оставаться в безопасности в мире и быть здоровыми, психически здоровыми, в мире, который ужасно вреден для них и ужасно несправедлив к ним.

Крис Хеджес: И, конечно же, одна из глав посвящена Габору Мате, который сталкивается с подобной травмой.

Франческа Альбанезе: Да, пару дней назад у меня был прекрасный разговор с Габором Матеем о моей книге «Когда мир спит». Мы говорили о персонажах книги, о том, что они собой представляют. В какой-то момент ему показалось странным сказать: «Я тоже там персонаж». И он спросил меня, хочется ли мне иногда кричать. Да, я бы предпочла этого не делать. Не знаю. Да, конечно, иногда хочется кричать на политиков, которые кажутся ходячими мертвецами, но ходячими мертвецами не потому, что смерть ждет их за углом, а просто потому, что они кажутся лишенными жизни, лишенными человечности. Но что еще нужно увидеть, как бы вы это ни назвали? Что еще должен сделать и сказать Израиль, чтобы вы приняли меры, чтобы вы серьезно отнеслись к международному праву и начали его применять, потому что, позволяя Израилю безнаказанно разрушать сферу международного права, вы также разрушаете основы международной правовой системы.

Да, я чувствую боль, но это также странный способ защитить себя, заглушая боль. И поэтому я думаю, что, вероятно, смогу пережить травму от этого, то есть вторичную травму от того, что меня разоблачили, потому что ничто не сравнится с тем, что переживают палестинцы, палестинцы в Газе, палестинцы в Израиле, палестинцы на Западном берегу и в Восточном Иерусалиме, палестинцы в диаспоре. Но с нашей вторичной травмой от того, что нас разоблачили, от того, что мы стали свидетелями этого, я, вероятно, смогу справиться, когда геноцид закончится, потому что сейчас я действительно стараюсь оставаться здоровым и сосредоточенным на том, как положить этому конец, потому что это еще не конец, и люди должны понимать, что конец несправедливости не наступает по нашему желанию или по нашим молитвам, нам нужно действовать. Есть вещи, которые нам нужно делать, и нам нужно проявлять настойчивость. Неважно, займет ли это один день, 10 дней, 100 дней или 1000 дней, нам нужно проявлять настойчивость. Это единственный способ победить несправедливость.

Крис Хеджес: Нам потребовалось четырнадцать лет, чтобы освободить Джулиана Ассанжа. Так что это долгая борьба. Но вы, безусловно, одна из важнейших фигур в этой борьбе за справедливость. Спасибо, Франческа. И я хочу поблагодарить Томаса и Макса, которые продюсировали это шоу. Вы можете найти меня на ChrisHedges.substack.com.

____
https://chrishedges.substack.com/p/what-happens-when-the-world-sleeps?

Эта запись была опубликована в рубрике Без рубрики . Добавьте в закладки постоянную ссылку .