Якоб Беме. Происхождение сатаны.

 фрагмент книги : Якоб Беме  - Аврора, или Утренняя заря в восхождении, или…

О ВТОРОМ ЦАРЕ, ИМЕНУЕМОМ НЫНЕ ИЗ-ЗА ЕГО ПАДЕНИЯ ЛЮЦИФЕРОМ

99. В этом месте, царь Люцифер, прикрой глаза твои и заткни уши твои, чтобы тебе ничего не слышать и не видеть, а то будет тебе очень стыдно, что другой сидит на престоле твоем и что еще прежде конца мира должен стать совсем явным позор твой, который ты доселе держал от мира в тайне и заглушал, где только мог; теперь я опишу твое царственное первенство, в угоду не тебе, а людям.

100. Этот высокомогущественный, славный и прекрасный царь утратил в падении своем свое настоящее имя; ибо он зовется ныне Люцифер, то есть извергнутый из света Божия. Имя его было первоначально не таково: ибо он был тварным князем, или царем, сердца Божия в сияющем свете, прекраснейшим из трех ангельских царей.

О СОТВОРЕНИИ ЕГО

101. Как Миха-Эль сотворен по качеству, роду и свойству Бога Отца, так и Люцифер был сотворен по качеству, роду и красоте Бога Сына и был с ним связан в любви как любимый сын, или сердце, и сердце его также пребывало в средоточии света, как если бы он был сам Бог, и красота его превосходила все. Ибо окружение его или знатнейшая мать его был Сын Божий, там пребывал он как царь, или князь Божий.

102. Область его со всем его воинством, место и пространство, где он стал тварью и которое было его царством, есть сотворенное небо и сей мир, где мы живем с царем нашим Иисусом Христом.

103. Ибо царь наш восседает в Божественном всемогуществе, как восседал некогда царь Люцифер, на царском престоле извергнутого Люцифера, и царство Люцифера стало ныне его. Князь Люцифер, как тебе это нравится?

104. Как Бог Отец связан с Сыном своим великою любовью, так и царь Люцифер был связан с царем Миха-Элем великою любовью как единое сердце, или единый Бог: ибо родник Сына Божия достигал в самое сердце Люцифера.

105. Но, однако, свет, который он имел в своем теле, имел он в собственность; и этот свет, пока он сиял, качествовал совместно и совмещался с бывшим вне его светом Сына Божия как нечто единое, хотя их и было два; и еще были они связаны друг с другом как тело и душа.

106. И подобно тому как свет Божий правит во всех силах Отца, так правил и он во всех своих ангелах как могущественный царь Божий и носил на главе своей прекраснейший на небе венец.

107. На этом я хочу теперь и закончить, так как в следующей главе буду иметь с ним еще очень много дела. Пусть он здесь еще немного повеличается в своем венце, скоро он будет с него снят.

О ТРЕТЬЕМ ЦАРЕ АНГЕЛЬСКОМ ПО ИМЕНИ УРИ-ЭЛЬ

108. Этот блаженный князь и царь имеет имя свое от света, или молнии, или исхождения света, что знаменует поистине Бога Духа Святого.

109. Подобно тому как Дух Святой исходит от света, и слагает и образует все, и господствует во всем, таково же и могущество и блаженство херувима: он есть царь и сердце всех своих ангелов, то есть лишь только ангелы его взглянут на него, как заражаются волею своего царя.

110. Подобно тому как воля сердца заражает все члены тела и все тело поступает тогда согласно постановлению сердца; или как Дух Святой восходит в средоточии сердца и освещает все члены тела, так и херувим заражает всем своим сиянием и волею всех своих ангелов, так что они все вместе суть как бы единое тело и царь есть сердце внутри его.

111. Этот славный и прекрасный князь образован по роду и качеству Святого Духа, и есть поистине славный и прекрасный князь Божий, и связан с прочими князьями в любви как единое сердце.

112. Таковы три князя Божиих на небе. Когда же теперь молния жизни, то есть Сын Божий, восходит в среднем круге в неточных духах Божиих и являет себя, торжествуя, то и Дух Святой восходит также, торжествуя, ввысь. В этом восхождении восходит также и Святая Троица в сердце этих трех царей, и каждый торжествует по своему качеству и роду.

113. В этом восхождении воинство всего неба, все ангелы становятся ликующими и радостными, и раздается дивное «Тебя Бога хвалим». В этом восхождении сердца пробуждается Меркурий в сердце, равно и во всем салиттере неба: тогда восходит в Божестве дивное и прекрасное образование неба в многообразии цветов и родов, и каждый дух являет себя в своем образе особо.

114. Я ни с чем не могу сравнить этого, только с благороднейшими камнями: рубином, изумрудом, ониксом, сапфиром, алмазом, ясписом, гиацинтом, аметистом, бериллом, сардониксом, карбункулом и подобными им.

115. В таких цветах и родах являет себя природное небо Божие в восхождении духов Божиих, и когда теперь свет Сына Божия сияет в нем, то оно подобно светлому морю цвета перечисленных выше камней.

О ДИВНОЙ СОРАЗМЕРНОСТИ, ОБ ИЗМЕНЕНИИ И ВОСХОЖДЕНИИ КАЧЕСТВ В НЕБЕСНОЙ ПРИРОДЕ

116. Но так как дух дает мне познать образ неба, то я не могу прекратить это описание и предоставляю действовать тому, кто хочет, чтобы так было. Хотя бы диавол мог возбудить ругателей и насмешников над этим, я не пекусь о том, мне достаточно благодатного откровения Божия: пусть они себе ругаются, пока не узнают того сами к вечному стыду; источник раскаяния будет грызть их тогда.

117. Я не восходил также на небо и не видел этого плотскими глазами, еще того менее сказал мне кто-нибудь об этом: ибо хотя бы ангел пришел и возвестил мне это, все же я не мог бы без просвещения Богом ни понять, ни тем более поверить. Ибо я все еще оставался бы в сомнении, даже если бы то был добрый ангел, исполнявший воление Божие, «потому что сам сатана принимает вид ангела света» (2 Кор. 11, 14) для соблазнения людей.

118. Но так как это родится в средоточии или окружности жизни, как ярко сияющий свет, подобно небесному рождению или восхождению Святого Духа и в огненном побуждении духа, то я не могу ему противиться, пусть мир продолжает ругаться надо мною.

119. Свидетельствует дух, что весьма малого еще недостает, и вот взойдет молния во всей окружности мира сего; ради того и дух этот есть вестник или возвеститель дня. Какой человек не будет обретен к тому времени в рождении Святого Духа, в том и вовеки не взойдет это рождение, но он останется в источнике тьмы жестким, мертвым кремнем, в котором восходит вечно источник ярости и погибели; там вечно будет он ругаться, пребывая в рождении адской мерзости: ибо какого качества дерево, таков и плод его.

120. Ты живешь между небом и адом; куда ты сеешь, там и пожнешь, и то будет пищею твоею в вечность. Если посеешь ты ругательство и презрение, то и пожнешь ругательство и презрение, и оно будет твоею пищею.

121. Потому, о человек, будь осмотрителен и не слишком уповай на мирскую мудрость; она слепа и рождена слепою: но когда в ней рождается молния жизни, то она уже более не слепа, а видит. Ибо Христос говорит: «Должно вам родиться свыше» (Иоанн. 3, 7), иначе не можете войти в Царство Небесное. Поистине должно родиться таким образом в Духе Святом, который восходит в сладкой родниковой воде сердца в молнии.

122. Потому и Христос заповедал крещение или возрождение Духа Святого в воде, ибо в сладкой воде сердца восходит рождение света. Это есть великая тайна, и она оставалась сокрытой от всех людей от начала мира и до сего дня. Я намерен ясно описать и доказать это в своем месте.

123. Теперь заметь себе образ неба: когда ты смотришь на мир сей, то пред тобою прообраз неба. Звезды знаменуют ангелов: ибо подобно тому, как звездам надлежит пребыть неизменными до конца сего времени, так и ангелы должны вечно пребывать неизменными в вечном времени неба.

124. Стихии знаменуют дивную соразмерность и переменность образа неба: ибо подобно тому, как глубина между землей и звездами непрестанно меняется в образе своем, то она дивно светла, а то затуманена, то бывает ветер, то дождь, то снег, и глубина бывает то голубой, то зеленоватой, то беловатой, то темной.

125. Такова и переменность неба в многообразии цветов и образов; однако не по тому роду, как в мире сем, но сообразно восхождению духов Божиих: и свет Сына Божия сияет в нем вечно, но одно восхождение бывает все же больше в этом рождении, нежели другое: потому дивная премудрость Божия непостижима.

126. Земля знаменует небесную природу или седьмого природного духа, в котором возникают образования, и формы, и цвета. Птицы, рыбы и звери знаменуют многообразие форм в небе.

127. Ты должен знать это, ибо о том свидетельствует дух в молнии, что хотя в небе возникают различные формы, подобные зверям, птицам и рыбам мира сего, но по небесному образу и роду и в небесной ясности; а равно и различные деревья, кустарники и цветы; но как они возникают, так снова и переходят, ибо они не бывают сплочены воедино, подобно ангелам, но слагаются так в рождении восходящих качеств в природном духе.

128. Когда какой-нибудь образ слагается в одном из духов, так что получает пребывание, но другой дух вступает в борьбу с первым и побеждает, то образ снова рассеивается или же изменяется, сообразно роду качеств: и это в Боге как бы святая игра.

129. Потому и все твари в мире сем, как-то: звери, птицы, рыбы и гады — созданы не вечными существами, но преходящими, как равно преходят и образы неба. Здесь я помещаю это только как указание, когда же ты будешь читать о сотворении мира сего, ты найдешь это описанным подробно.

Глава XIII
ОБ УЖАСАЮЩЕМ, ЖАЛОСТНОМ

И БЕДСТВЕННОМ ПАДЕНИИ ЦАРСТВА ЛЮЦИФЕРА

Пред это зеркало да будут созваны мною все гордые, скупые, завистливые и гневные люди; здесь увидят они начало своей гордости, скупости, зависти и гнева, а также и исход и конечную награду.

2. Ученые произвели много различных диковин о начале греха и происхождении диавола и дрались из-за них между собою; каждый думал, что он владеет истиною, а между тем она оставалась равно сокрытой от них всех до сего дня.

3. Но так как этому предстоит быть отныне совершенно явленным, как в светлом зеркале, то надо предположить, что отныне близок великий день откровения Божия, когда ярость и возжженный огонь разлучатся от света.

4. Потому пусть никто не ослепляет себя сам: ибо время возвращения того, что человек утратил, отныне близко, занимается утренняя заря, пора пробудиться от сна.

5. Теперь спрашивается: но каков же источник первого греха Люциферова царства? Здесь надо снова обратиться к высочайшей глубине Божества и рассмотреть, из чего царь Люцифер стал тварью или чем был в нем первый источник злобы.

6. Извиняются диавол и скопище его, а равно и все безбожные люди, порождаемые в погибели, все еще тем, что Бог поступает с ними несправедливо, извергая их.

7. И нынешний мир осмеливается также говорить, что Бог порешил так в своем предустановленном совете, чтобы одни люди были блаженны, а другие осуждены; а также что Бог ради того изверг князя Люцифера, чтобы он явил зрелище гнева Божия.

8. Как если бы ад или зло были от вечности и Бог имел в намерении своем, чтобы в нем были и должны были быть твари; и они дерутся и силятся доказать это писаниями, хотя не обладают ни познанием истинного Бога, ни разумением писания; хотя и в писания попали иные заблуждения.

9. Христос говорит, что диавол был убийцею и лжецом искони и не устоял в истине (Иоанн. 8, 44). Но так как эти словопрители и спорщики так усердно помогают ему и превращают истину Божию в ложь, делая из Бога жаждущего и яростного диавола, сотворившего зло и еще продолжающего желать его, то и сами они вместе с диаволом суть убийцы и лжецы.

10. Ибо подобно тому, как диавол есть основатель и отец ада и осуждения, и создал сам себе адское качество, и устроил себе из него свой царский престол, так и эти писаки суть строители лжи и осуждения, помогающие диаволу утверждать свою ложь, и делать из милосердного, любовного и приветного Бога убийцу и усердного губителя, и превращать истину Божию в ложь.

11. Ибо Бог говорит устами пророка: «Живу я, не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился… и жив был» (Иезек. 33, 11). И в псалмах написано: «Ты Бог, не любящий беззакония, у Тебя не водворится злой» (Пс. 5, 5).

12. Ради того дал Бог людям законы, и запретил зло, и заповедал добро. Если бы Бог хотел зла и добра, то Ему пришлось бы быть в несогласии с самим собою, и отсюда следовало бы, что в Божестве есть разрушение, что в нем одно с другим враждует и одно повреждает другое.

13. Теперь хочу объяснить в высочайшей простоте и в величайшей глубине, как все это устроено, или откуда злоба взяла впервые свой источник, свое происхождение и начало.

14. Ради того приглашает и призывает дух всех заблудших и диаволом совращенных людей в эту школу и пред это зеркало: здесь они взглянут убийце диаволу в сердце. Кто же не желает оградиться от его лжи, когда он это может, тому нет больше помощи ни здесь, ни там: кто хочет сеять с ним, тот с ним и пожнет. Сказывается в средоточии молнии, что жатва уже побелела; всякий пожнет тогда, что он посеял.

15. Здесь хочу я отдать в рост вверенный мне талант, как мне поведено: и кто хочет наживать и торговать со мною, да будет ему это открыто, будь он христианин, иудей, турок или язычник, мне все равно; торговый дом мой да будет открыт каждому, и никто не подвергнется ни мошенничеству, ни обману, но с каждым будет поступлено по справедливости.

16. И пусть каждый смотрит сам и спешит торговать, чтобы приобрести барыш господину своему: ибо очень опасаюсь я, что не каждый купец сможет разобраться в моем товаре, так как для многих он будет совсем незнакомым; и не каждый поймет также и мой язык.

17. Потому хочу я всех предостеречь, чтобы они торговали осмотрительно и не предавались ошибочному мнению, что они богаты и не могут обеднеть: поистине я выставляю на продажу дивные товары, и не каждый в них разберется.

18. И если бы кто-то по свойственному ему обычаю грубо набросился на них и поверг себя в гибель, тот пусть винит самого себя: ему недостает света в сердце его, чтобы ум и душа его могли быть управлены.

19. Иначе пусть лучше не подходит он к моему торговому дому, или же он только сам себя ввергнет в обман: ибо товар, которым я торгую, весьма благороден и дорог и для него нужно острое разумение. Потому будь осмотрителен и не поднимайся ввысь, — где ты не видишь лестницы, иначе упадешь.

20. Мне же показана была лестница Иакова, по ней поднялся я до неба и получил товары мои, которые предлагаю в продажу. И если хочет кто-то подняться вслед за мною, тот пусть смотрит также, чтобы не быть ему пьяным, но он должен быть опоясан мечом духа.

21. Ибо он должен будет восходить сквозь жесткую глубину, и нередко будет кружиться у него голова; к тому же должно будет ему восходить сквозь само царство ада: какое поругание и осмеяние придется ему там вынести, он это испытает.

22. Мне также нередко с печалью в сердце приходилось это испытывать в этой борьбе: часто солнце затмевалось для меня, но затем восходило снова; и чем чаще оно затмевалось, тем светлее и прекраснее оно восходило снова.

23. Я пишу это не в похвалу себе, но чтобы ты не совсем отчаивался, если бы так произошло и с тобою: ибо весьма тяжкая работа предстоит тому, кто захочет сразиться с диаволом между небом и адом, ибо он могущественный князь.

24. Поэтому смотри, чтобы быть тебе одетым в броню духа, иначе лучше и не подходи к моему торговому дому, или плохо расторгуешься ты этим товаром. Ты должен отречься от диавола и от мира, если хочешь сражаться, иначе не победишь; но если ты не побеждаешь, то оставь в покое мою книгу и живи по-старому, а то получишь худую награду. Не обманывайся: «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6, 7).

25. Поистине тесна стезя того, кто хочет проникнуть к Богу сквозь врата ада; ему придется вынести немало притеснений и удручений от диавола. Ибо человеческая плоть весьма юна и нежна, а диавол суров и жесток, к тому же мрачен, жгуч, горек, терпок и холоден; эти двое плохо подходят друг к другу.

26. Потому хочу я усердно предупредить читателя как бы предисловием к этой великой тайне: если он не понимает этих вещей и, однако, очень хотел бы понимать, то пусть он молит Бога о Духе Его Святом, чтобы Он просветил его оным.

27. Без просвещения Им ты не поймешь этой тайны, ибо в человеческом духе пред нею крепкий затвор и надо сначала отпереть его; а это не может сделать никакой человек, ибо только Дух Святой обладает ключом к нему.

28. Потому если ты хочешь иметь отверстые врата в Божество, то должен ходить в любви Божией; я поместил это здесь в наставление тебе.

29. Теперь заметь: каждый ангел сотворен в седьмом неточном духе, который есть природа: из него сплочено воедино тело ангела, и это тело его было дано ему в собственность, и он свободен сам по себе, подобно тому как свободен всецелый Бог.

30. От себя он не имеет никакого побуждения; побуждение и подвижность его состоят в его теле, которое по тому же роду и образу, что и всецелый Бог; и его свет и познание, а также и жизнь его рождаются по тому же роду и образу, по которому рождается все Божественное существо. Ибо тело есть сплоченный воедино дух природы и заключает шесть прочих духов, рождающихся в теле, как и в Божестве.

31. И вот у Люцифера было самое прекрасное и самое крепкое тело среди всех князей Божиих на небе, и свет его, непосредственно порождавшийся им в теле своем, был сопряжен с сердцем, или Сыном Божиим, как если бы они были нечто единое.

32. Но когда он увидел, что он так прекрасен, и ощутил свое внутреннее рождение и свою великую власть, то дух его, которого он породил в теле своем и который есть его душевный дух, или сын, или сердце, восстал, чтобы восторжествовать над Божественным рождением и возвыситься выше сердца Божия.

33. Заметь здесь глубину: в среднем роднике, который есть сердце, восходит рождение: терпкое качество трется вместе с горьким и со зноем и тогда загорается свет — и это есть сын, которым он непрестанно бывает чреват в теле своем и который освещает его и делает живым.

34. Этот свет был так прекрасен в Люцифере, что превзошел образ неба, и в этом свете было совершенное разумение, ибо все семь неточных духов порождают этот свет.

35. Но эти семь неточных духов суть отец света и могут допускать рождение света в той мере, в какой хотят: свет не может подняться выше, нежели его допускают семь неточных духов.

36. Когда свет рождается, он освещает все семь неточных духов, так что они все семь бывают разумными и все семь дают волю свою на рождение света.

37. Но каждый из них обладает властью изменить волю свою в порождении света сообразно тому, как это бывает нужно; и когда это случается, дух не может уже так торжествовать, но должен отложить свое великолепие. И потому все семь духов обладают полнотою власти и держат каждый узду в руке, чтобы иметь возможность остановить и не дать рожденному духу восторжествовать выше, нежели подобает ему.

38. Но семь духов, находящихся в ангеле, рождающих свет и разумение, бывают связаны со всецелым Богом, так что им нельзя качествовать иначе, или выше, или сильнее, нежели сам Бог; но это должно происходить одинаково, раз они только частица целого, а не само целое: ибо Бог затем сотворил их из самого себя, чтобы они качествовали по тому же виду и образу, что и сам Бог.

39. Но неточные духи в Люцифере поступили не так: они увидели свое верховное первенство и так жестоко подвиглись, что порожденный ими дух стал совсем огненным и взошел в роднике сердца, подобно безумной деве.

40. Если бы неточные духи качествовали нежно и любовно, как они поступали, прежде чем стали тварями, когда они были еще все сообща в Боге, прежде творения, то они породили бы в себе любовного и кроткого сына, подобного Сыну Божию, и тогда свет в Люцифере и Сын Божий были бы едины — одно совместное качествование или заражение, радостное обнимание, ласкание и борение.

41. Ибо великий свет, который есть сердце Божие, кротко и любовно играл бы с малым светом в Люцифере, как с юным сыном; ибо малому сыну в Люцифере надлежало быть милым братом сердца Божия.

42. На такой конец сотворил Бог Отец ангелов, чтобы подобно тому, как сам Он многообразен в своих качествах и непостижим в своем изменении, в своей любовной игре, так и маленькие духи, или светики ангелов, которые, как Сын Божий, весьма кротко играли пред сердцем Божиим в великом свете, и тем умножалась радость в сердце Божием, и была бы, таким образом, в Боге святая игра.

43. Семь духов природы в ангеле должны были радостно играть и восходить в Боге Отце своем, как поступали они до своего тварного состояния, и радоваться в своем новорожденном сыне, которого они породили из самих себя и который есть свет и разумение их тела.

44. И этот свет должен был весьма кротко восходить в сердце Божием и радоваться в свете Божием, как дитя у своей матери; надлежало быть там сердечной любви и приветному целованию, весьма кроткому и сладостному вкушению.

45. В этом свете должен был всходить звук и звучать, с пением и звоном, хвалением и ликованием, и все качества должны были радоваться в нем, и каждый дух совершать свой Божественный труд, как сам Бог Отец; ибо семь духов обладали им в совершенном познании, ибо они качествовали совместно с Богом Отцом, так что могли видеть, осязать, вкушать, обонять и слышать все, что делал Бог Отец их.

46. Восстав же в остром возжжении, они поступили вопреки природному праву, иначе, чем поступал Бог Отец их, и это был источник, враждебный всему Божеству. Ибо они зажгли салиттер тела и породили высокоторжествующего сына, который в терпком качестве был тверд, груб, мрачен и холоден, в сладком же — жгуч, горек и огнен; звук его был жестоким треском огня, а любовь — высокомерною враждою против Бога.

47. Так стояла теперь возжженная невеста в седьмом духе природы, подобно безумному зверю, и мнила, что она выше Бога, что нет ничего равного ей; любовь охладела, сердце Божие не могло коснуться ее, ибо между ними была вражда: если сердце Божие кипело весьма кротко и любовно, то сердце ангела кипело совсем мрачно, жестко, холодно и огненно.

48. Меж тем сердцу Божию надлежало качествовать совместно с сердцем ангела, а этого не могло быть: ибо жесткое было против мягкого, и кислое против сладкого, и тьма против света, и огонь против приятной теплоты, и жесткий стук против сладостного пения.

49. Послушай, Люцифер, кто же виноват, что ты стал диаволом? Бог ли, согласно твоей лжи? О нет, ты сам: неточные духи в теле твоем, которое — ты сам, породили тебе такого сыночка. Ты не можешь сказать, что Бог зажег салиттер, из которого Он тебя создал, но твои неточные духи совершили это, после того как ты уже был князем и царем Божиим.

50. Поэтому ты лжец и убийца, когда говоришь, что таким тебя создал Бог или что Он без достаточной причины изверг тебя из твоего места: ибо все небесное воинство свидетельствует против тебя, что ты сам уготовил себе яростное качество.

51. Если это неправда, то выступи пред лицо Божие и дай ответ; но ты видишь это сам и не смеешь взглянуть на него. Не хочешь ли, любезный, получить дружеское лобзание от Сына Божия, чтобы наконец усладиться? Если ты прав, взгляни на Него: быть может, ты исцелишься.

52. Но подожди немного: другой сидит на престоле твоем, дающий лобзать себя; он послушный Сын своему Отцу и поступает так, как поступает Отец. Подожди еще недолго, и будет лобзать тебя адский огонь; а до той поры удовольствуйся латынью, пока из нее не выйдет для тебя большее; скоро ты утратишь венец твой.

53. Теперь кто-нибудь может спросить: но что же есть, собственно, в Люцифере та вражда против Бога, ради которой он был изгнан из своего места? Здесь я хочу показать тебе в точности ядро и сердце Люцифера; ты увидишь тогда, что такое диавол или как он стал диаволом: поэтому остерегайся и не приглашай его на пир, ибо он заклятый враг Бога, и всех ангелов, и людей — и это на всю его вечность.

54. Если ты теперь хорошо поймешь и постигнешь это, то не станешь делать из Бога диавола, как поступают иные, которые говорят, что Бог сотворил зло и еще желает, чтобы некоторые люди погибли: они помогают диаволу умножать его ложь и сами подводят себя под строгий суд, превращая истину Божию в ложь.

55. Теперь заметь: всецелое Божество в наивнутреннейшем или первоначальнейшем своем рождении имеет в ядре своем ужасающую остроту, поскольку терпкое качество есть ужасающее, терпкое, жесткое, мрачное и холодное стягивание подобно зиме, когда бывает яростная, совершенно нестерпимая стужа, так что вода превращается в лед.

56. Подумай: если бы зимою, когда бывает так холодно, было бы отнято солнце, какая бы тогда настала стужа и весьма суровая, жестокая тьма; никакая жизнь не могла бы устоять тогда.

57. Так пребывает терпкое качество в наивнутреннейшем ядре, в себе самом и для одного себя, вне прочих качеств в Боге: ибо строгостью стягивается воедино и сдерживается тело, а твердость иссушает его, так что оно пребывает тварно.

58. Горькое же качество есть раздирающий, проницающий и режущий горький источник: ибо оно разделяет и разгоняет твердое и терпкое качества и создает подвижность; и между двумя этими качествами рождается зной, от их твердого и яростного горького трения, раздирания и бушевания; он восходит в горьком и терпком качествах как яростное возжжение и проницает их, как жесткий огненный треск, откуда возникает жесткий звук, и в таком восхождении или такое восхождение его бывает заключено и закреплено в терпком качестве, так что оно становится пребывающим телом.

59. И вот, если бы в этом теле не было бы больше никакого качества, которое могло бы погасить ярость этих четырех качеств, то в нем была бы непрестанная вражда: ибо горькое враждовало бы с терпким, бушуя в нем таким образом, и раздирая, и расторгая терпкое.

60. Равно и терпкое враждовало бы с горьким, стягивая его воедино и удерживая в плену, так что оно не могло бы иметь собственного хода.

61. И зной враждовал бы с ними обоими, своим яростным возжжением и восхождением делая все жгучим и неистовым и будучи враждебным холоду.

62. Так же и звук был бы великою враждою во всех других качествах, насильственно проницая их все, как бешеный.

63. Таково, следовательно, наиглубочайшее и внутреннейшее, сокровенное рождение Божие, по которому Он именует себя гневным Богом, Богом ревнителем, когда провозглашает десять заповедей на горе Синай (Исх. 20, 5; Втор. 5, 9). И в таковом качестве состоят ад и вечная погибель, а также вечная вражда и ров смертный: и таковою тварью сделался диавол.

64. Но так как он теперь заклятый враг Божий и, однако, спорщики и помощники диавола хотят доказать, что Бог желает зла, как и добра, и что Бог сотворил иных людей на погибель, то дух Божий призывает их, под угрозою вечной вражды, пред это зеркало: здесь должно раскрыться их сердце, и они должны увидеть, что есть Бог, или кто есть диавол, или как он стал диаволом.

65. Если сердце твое не замкнуто в смерти по вине твоего своеволия, и богохульства, и мерзостных грехов, которыми оно упилось, и не хочет отстать от них, то пробудись и смотри.

66. Я беру в свидетели небо и землю, а также звезды, и стихии, и все твари, и самого человека во всем его составе и намереваюсь также доказать это явно и ясно с помощью всех перечисленных вещей на своем подобающем месте, особенно при описании создания всех тварей!

67. Если же тебе этих вещей недостаточно, то моли Бога, чтобы Он раскрыл твое сердце, и ты тогда познаешь и увидишь небо и ад, а также и всецелое Божество во всем его качестве: тогда ты перестанешь оправдывать диавола. Я не могу раскрыть тебе твое сердце. Теперь заметь:

ИСТИННОЕ РОЖДЕНИЕ БОЖИЕ

68. Смотри: как я рассказал тебе выше, такова острота рождения Божия в Его наивнутреннейшем существе в этих четырех качествах.

69. Но ты должен понять это в точности. Терпкое качество так остро в своем собственном качестве в себе самом; но оно не быьает одно и вне других, а также и не родилось от самого себя или в себе, чтобы быть совсем свободным; но прочие шесть духов порождают его, и держат его в узде, и могут предоставить ему власти столько, сколько хотят; ибо сладкая родниковая вода есть скорый бич над терпким качеством и укрощает его, так что оно становится совсем жидким, кротким и мягким, а также совсем светлым.

70. Если же оно так остро в самом себе, то это ради того, чтобы посредством его стягивания могло образоваться тело; иначе и Божество не могло бы состоять, а тем более тварь. И в этой остроте Бог есть всепостигающий и всеобъемлющий острый Бог; ибо рождение и острота Божий повсюду таковы.

71. Но чтобы описать тебе в малой окружности и поистине в высочайшей глубине Божество в его рождении, следует сказать следующее: как если бы пред тобою стояло колесо из семи колес, в котором каждое было бы вделано в другое, так что оно могло бы идти во все стороны, вперед, и назад, и вкось, и не нужно было бы его поворачивать; и на ходу его одно колесо непрестанно порождало бы другое в своем обращении, и, однако, ни одно не исчезало бы, но все семь были бы видны. И семь колес непрестанно порождали бы посредине ступицу, сообразно своему обращению, так чтобы ступица оставалась всегда свободной и без изменений, независимо от того, шли бы колеса вперед, или назад, или вкось, или вверх, или вниз. И ступица непрестанно порождала бы спицы, так чтобы они при обращении везде стояли бы прямо, однако ни одна спица не исчезала бы, но обращалась бы таким образом непрестанно вместе с другими и шла бы, куда ветер вращал ее, не нуждаясь в повороте.

72. Послушай теперь, что я тебе поведаю: семь колес суть семь духов Божиих, которые непрестанно рождают друг друга; и это — как если бы вращали колесо, в котором семь колес одно в другом, и одно обращалось бы непрестанно иначе, нежели другое, в присущем ему положении, и все семь колес были бы скреплены между собою ободами как бы в один круглый шар; и, однако, были бы видны в отдельности обороты каждого из семи колес, а также все устройства каждого с его ободами, и спицами (обода означают то же, что и спицы), и с его ступицею. И семь ступиц посредине были бы как одна ступица, которая при обращении была бы везде на своем месте; и колеса непрестанно порождали бы эту ступицу, а ступица непрестанно порождала бы спицы во всех семи колесах; и, однако, ни одно колесо не исчезало бы, равно как и ни одна ступица, а также ни один обод и ни одна спица; и это колесо заключало бы семь колес, и было бы, однако, лишь одним колесом, и шло бы все время прямо пред собою, куда бы гнал его ветер.

73. Теперь смотри: эти семь колес одно в другом, непрестанно порождающие друг друга и идущие во все стороны, причем, однако, ни одно не исчезает и не поворачивается, суть семь неточных духов Бога Отца, порождающих в каждом из семи колес по ступице, и, однако, это не семь ступиц, а только одна, подходящая ко всем семи колесам.

74. И это есть сердце, или наивнутреннейшее тело, колес, в котором они обращаются; и это знаменует Сына Божия, которого непрестанно порождают в окружности своей все семь духов Бога Отца; и Он есть Сын всех семи духов, и все они качествуют в Его свете, и Он стоит посреди рождения и держит все семь духов Божиих, и они обращаются так вместе с Ним в своем рождении.

75. Иными словами, движутся ли они вверх, или вниз, или назад, или вперед, или вкось, сердце Божие всегда остается посредине и всегда подходит к каждому неточному духу. Таким образом, есть только одно сердце Божие, а не семь, и оно непрестанно порождается всеми семью духами и есть сердце и жизнь всех семи духов.

76. Спицы, непрестанно порождаемые ступицею и колесами и, однако, подходящие ко всем колесам в их обращении, и корень их — место их скрепления и вставки, которое их держит и откуда они рождаются, — знаменуют Бога Духа Святого, исходящего от Отца и Сына, подобно тому как спицы исходят из ступицы и из колеса и, однако, остаются в колесе.

77. И подобно тому как многочисленные спицы непрестанно обращаются вместе с колесом, так и Дух Святой есть главный делатель в колесе Божием и слагает и образует все во всецелом Боге.

78. И в колесе семь колес одно в другом и одна ступица, подходящая ко всем семи колесам, и все семь колес ходят на одной ступице; так и Бог есть единый Бог с семью неточными духами один в другом, где непрестанно один порождает другого; и, однако, есть только один Бог, подобно тому как все семь колес суть одно колесо.

79. Теперь заметь: колесо в сплоченном воедино составе знаменует терпкое качество, которое стягивает воедино все телесное существо Божества, и сдерживает его, и иссушает, так что оно пребывает. И сладкая родниковая вода рождается от обращения или восхождения духов; ибо когда в зное рождается свет, то терпкое качество пугается от великой радости: и это есть как бы поникание или расплавление, и твердое телесное существо поникает, как кротость.

80. Испуг же, или зрение света, восходит теперь в терпком качестве весьма кротко и трепетно и дрожит; и он бывает горек в воде, и свет иссушает его и делает его приветным и сладким.

81. Ив нем состоит жизнь и радость: ибо испуг, или молния, восходит теперь во всех качествах, подобно вышеописанному вращающемуся колесу; тогда восходят друг в друге все семь духов и порождают друг друга как бы в окружности; и свет становится посреди семи духов сияющим и сияет обратно во все семь духов; и все духи торжествуют внутри него и радуются в свете.

82. Подобно тому как семь колес вращаются на одной ступице, как на сердце своем, которое держит их, и в свой черед держат ступицу, так и семь духов рождают сердце, и сердце держит семь духов, и там возникают голоса и небесное царство радости, сердечная любовь и целование.

83. Ибо когда духи движутся друг в друге со своим светом, вращаются и восходят, то непрестанно рождается жизнь; ибо один дух непрестанно сообщает другому свой вкус, то есть они заражают собою друг друга.

84. Таким образом, они вкушают и осязают друг друга; и звук, или звон, устремляется сквозь все семь духов к сердцу и восходит в сердце в молнии света, и тогда возникают голоса и царство радости Сына Божия; и все семь духов торжествуют и радуются в сердце Божием, каждый по своему качеству.

85. Ибо в свете и в сладкой воде всякая терпкость, и твердость, и горечь, и зной становятся кроткими и приятными, и нет в семи духах ничего, кроме любовной борьбы и дивного рождения, как бы святой игры Божией.

86. Острое же рождение их, о котором я писал выше, остается, как ядро, сокровенным: ибо оно укрощается светом и сладкою водою.

87. Подобно тому как кислое и горькое зеленое яблоко побеждается солнцем, так что становится приятным на вкус, и, однако, вкушая его, испытываешь все его качества, так и Божество сохраняет свои качества; но оно пребывает в кроткой борьбе, как бы в отрадной игре.

88. Но если бы неточные духи восстали, и стремительно проникли друг в друга, и стали бы жестоко тереть и теснить друг друга, то сладкая вода была бы вытеснена и возгорелся бы яростный зной: тогда взошел бы огонь всех семи духов, как в Люцифере. 89– И вот истинное рождение Божества, которое от вечности было так во всех концах и пребудет так во всю вечность. Но в царстве Люцифера-губителя оно имеет иной образ, как я описал выше, говоря о ярости; и в мире сем, тоже наполовину возжженном ныне, оно имеет ныне также иной образ до дня восстановления: об этом я напишу при описании сотворения сего мира.

90. Царство Люцифера также было сотворено в этом славном, отрадном и небесном салиттере, или в Божественных качествах, и движение в нем было не большее, нежели в других. Ибо когда Люцифер был сотворен, то был вполне совершенен и был прекраснейшим князем на небе, украшенным и облеченным прекраснейшею ясностью Сына Божия.

91. Если же Люцифер был бы поврежден в самом движении творения, как он утверждает, то он никогда и раньше не обладал бы своим совершенством, красотою и ясностью и стал бы тогда же яростным, мрачным диаволом, а не херувимом.

О СЛАВНОМ РОЖДЕНИИ И КРАСОТЕ ЦАРЯ ЛЮЦИФЕРА

92. Вот смотри, дух убийства и лжи, я опишу здесь твое царственное рождение, каким произошел ты в твоем сотворении, как сотворил тебя Бог, и как стал ты таким прекрасным, и на какой конец сотворил тебя Бог.

93. Если же ты говоришь иначе, то ты лжешь, ибо небо, и земля, и все твари, и даже всецелое Божество свидетельствуют против тебя, что Бог сотворил тебя из себя самого, в хвалу себе, князем и царем Божиим, как князей Миха-Эля и Ури-Эля.

94. Теперь заметь: когда Божество подвиглось на творение и захотело образовать тварей в своем теле, то оно не зажгло неточных духов, иначе они горели бы вечно; но оно подвиглось в терпком качестве совсем кротко. И терпкое качество стянуло воедино Божественный салиттер и иссушило его, так что он стал телом; и вся Божественная сила всех семи неточных духов того места или пространства, на какое простирается ангел, была пленена в теле и стала собственностью тела; и это не может или не должно быть снова разрушено вовеки, но должно вовеки пребывать собственностью тела.

95. Эта плененная или сплоченная воедино сила всех семи неточных духов имела отныне тело в свою собственность, и взошла в теле, и родилась по тому роду и образу, по которому рождается всецелое Божество всех семи неточных духов.

96. Ибо всегда одно качество порождало другое и, однако, ни одно не исчезало, как и во всецелом Боге: так и все тело породило себя в троичности таким же образом, как и Божество рождает себя в троичности вне всего тела.

97. Но я должен поведать здесь, что царь Люцифер был сплочен воедино из всего своего царства как сердце всего того места или пространства, в которое было сотворено все его ангельское воинство, и на которое простиралась окружность, внутри которой он стал тварью вместе со своими ангелами, и которому Бог до времен творения определил в самом себе быть местом царства.

98. Данная окружность охватывает сотворенное небо и сей мир, равно как и глубину земли и всей окружности.

99. По качествам сотворены были его неточные князья, которые суть его царские советники, а равно и все его ангелы. Ты должен, однако, знать, что каждый ангел имеет в себе все семь духов; но один из семи бывает главным.

100. Теперь смотри: когда царь Люцифер был таким образом сплочен воедино как объемлющий в себе все свое царство, то в тот же час и в то же мгновение взошло рождение Святой Троицы Божией (каковое он имел в теле своем в собственность) и родилось, как рождается вне твари в Боге. ["Разумей: в свободе, не существенно, но как огонь проникает в железо, и, однако, железо остается железом; или как свет наполняет тьму, когда темный источник превращается в свет и становится радостным, и, однако, в средоточии все же остается тьма; здесь разумеется природа, ибо дух наполняется только величеством».]

101. Ибо в этом сплочении тела тотчас же взошло и рождение, с великим торжеством, как в новорожденном царе в Боге, и все семь неточных духов явили себя в совершенной радости и ликовании. И тотчас же, в то же мгновение, в средоточии сердца родился из семи духов свет, и взошел, как новорожденный сын царя, и тотчас же мгновенно просветил тело всех семи неточных духов из средоточия сердца; а снаружи просветил его свет Сына Божия.

102. Ибо рождение нового сына в сердце Люцифера проникло через все тело, и было прославлено Сыном Божиим, бывшим вне тела, и одарено в радостном приветствии величайшею красотою неба, сообразно красоте Бога Сына, и было Ему как любимое сердце или как собственность, с которой все Божество качествовало совместно.

103. Тотчас же изошел также и дух новорожденного в сердце сына от света Люцифера через уста его, и качествовал совместно с Духом Святым, и был принят с величайшею радостью как любимый брат.

104. И вот она теперь, прекрасная дева: что мне еще написать о ней? Не была ли она князем Божиим, к тому же прекраснейшим, к тому же в любви Божией как любимый сын в тварях?

ОБ УЖАСНОМ, ГОРДОМ И ОТНЫНЕ ЖАЛОСТНОМ НАЧАЛЕ ГРЕХА, ВЫСОЧАЙШАЯ ГЛУБИНА

105. Здесь замечай: когда царь Люцифер создан был таким прекрасным, славным, высоким и святым, надлежало бы ему начать хвалить, славословить и почитать Бога, Творца своего, и делать то, что делал Бог Творец.

106. А именно: Бог Творец качествовал кротко, любовно и радостно; и неточные духи в Боге непрестанно любят друг друга, и заражаются друг другом, и помогают друг другу непрестанно создавать образы и формы в небесной славе.

107. Благодаря чему в небесной славе непрестанно восходят прекрасные образы и произрастания, а также многообразные краски и плоды; это производят неточные духи Божий; это есть в Боге как бы святая игра.

108. Теперь смотри: оттого что Бог сплотил ныне воедино из себя самого вечных тварей, не надлежало им качествовать в небесной славе по тому же образу, что и Бог; нет, ибо не на тот конец были они так созданы: ибо ради того Творец сплотил воедино тело ангела суше, нежели Он был и пребывал сам в своем Божестве, чтобы качества стали тверже и грубее и звук, или звон, мог сделаться слышным, и когда семь качеств в ангеле породят в средоточии сердца свет и дух или разумение, то чтобы этот дух, исходящий в свете сердца к устам ангела в Божественную силу, мог как слышный звук и как приятная музыка петь и звучать в Боге, в силе всех качеств, и восходить в образовании Божием, участвуя в сложении форм как сладостный голос, исполненный сердечной любви.

109. Когда Дух Святой образует небесные плоды, то звук, которому надлежало восходить от ангелов в хвалении Богу, должен был бы участвовать в образовании плодов; плоды же должны были бы в свой черед служить пищею ангелов.

110. И потому мы молимся в «Отче наш»: дай нам наш насущный хлеб (Матф. б, И), чтобы таким образом этот звук или слово «дай», которое из нашего средоточия света мы выталкиваем из уст наших в Божественную силу с помощью душевного духа, могло стать в Божественной силе участником в образовании или рождении, помогая образовать наш насущный хлеб, который потом дает нам в пищу Отец.

111. И когда наш звук сплачивается таким образом совместно с Божиим звуком и образуется плод, он должен быть весьма здоровым для нас, и мы пребываем в любви Божией и можем употреблять эту пищу, как бы по природному праву, ибо дух наш в любви Божией помогал образовать и слагать ее. Здесь таится внугреннейшая и величайшая глубина Божия: о человек, одумайся! В своем месте я объясню это подробнее.

112. Вот для этого и создал Бог ангелов; это они и делают, ибо их дух, восходящий в средоточии или сердце их, из их света, в силу всех семи неточных духов, исходит к устам их, подобно тому как Бог Дух Святой — от Отца и Сына, и помогает слагать и образовывать все в Боге (то есть в Божественной природе) посредством меркурия, пения, и речи, и радостной игры.

113. Ибо подобно тому, как Бог производит в природе различные формы, образования, произрастания, плоды и цвета, так делают это и ангелы в совершенной простоте: и хотя бы они даже ездили верхом на палочке или радовались прекрасным цветам в небесных лугах и беседовали о том в совершенной простоте, все же этот звук или речь восходит вместе с другими в небесном салиттере и помогает образовывать и слагать.

114. У тебя и в сем мире немало примеров тому, что стоит только иной твари или человеку взглянуть на вещь, как она портится вследствие яда, заключенного в тварях. И напротив, иные люди, а равно также звери и твари могут звуком голоса или словами изменять злокачественность вещи и приводить ее к правильному образу.

115. Это есть Божественная сила, которой подчинены все твари: ибо все, что живет и движется, пребывает в Боге, и Бог сам есть все; и все, что образовано, образовано из Него, будь то из любви или гнева.

ИСТОЧНАЯ ЖИЛА ГРЕХА

116. И вот когда Люцифер был столь царственно создан, что в его образовании или сложении взошел в нем дух его, и был весьма приветливо и любовно принят Богом и утвержден в прославлении, надлежало ему мгновенно начать свое ангельское послушание и течение и ходить в Боге (как делал сам Бог), подобно любимому сыну в доме отца; и он не сделал этого.

117. Но когда родился свет его в сердце и неточные духи его внезапно были заражены или объяты этим высоким светом, они так сильно обрадовались, что восстали в теле своем против природного права и начали качествовать как бы более высоко, гордо и великолепно, нежели сам Бог.

118. Но тем, что неточные духи так восстали, и так сильно возликовали друг в друге, и поднялись против природного права, они воспламенились слишком жестоко, а именно: терпкое качество стянуло тело слишком жестоко, так что сладкая вода высохла.

119. И могучая и великая светлая молния, взошедшая в зное в сладкой воде, отчего в сладкой воде возникает горькое качество, терлась с терпким качеством так ужасно жестоко, как если бы хотела расторгнуть его от великой радости.

120. Ибо молния была так светла, что как бы невыносима для неточных духов: поэтому горькое качество так жестоко дрожало и терлось в терпком, что зной возжегся против природного права, а терпкое качество иссушило также сладкую воду своим жестким стягиванием.

121. Но качество зноя было так сурово и ревностно, что отняло у терпкого качества его власть; ибо зной возникает в роднике сладкой воды.

122. Но так как сладкая вода была иссушена терпким стягиванием, то зной не мог уже больше вспыхнуть огнем или просиять светом (ибо свет возникает в тучности воды), но рдел, как раскаленное железо, однако не докрасна, но еще весьма темное; или как если бы ты бросил в огонь очень твердый камень и долго продержал бы его в великом жару, он все еще не стал бы огненным: это оттого, что в нем слишком мало воды.

123. Таким-то образом зажег теперь зной иссохшую воду, а свет не мог уже более взойти и разгореться, ибо вода иссохла и была совсем истреблена огнем или великим зноем.

124. Не в том смысле, будто пожран был поэтому дух воды, обитающий во всех семи качествах; но качество его или главный источник был превращен в темное, жгучее и кислое качества.

125. Ибо здесь, на этом месте, получило первое свое происхождение и начало кислое качество, унаследованное ныне также и сим миром; какового на небе в Боге вовсе нет по такому образу, а равно и ни в одном из ангелов: ибо оно есть и знаменует дом скорби и бедствия, забвение доброго.

126. Когда же это произошло, то неточные духи стали тереться друг в друге по тому роду и образу, как я поведал выше при описании седмиричного колеса: ибо так восходят они обычно друг в друге и вкушают друг друга или же взаимно заражаются друг другом, откуда возникает жизнь и любовь.

127. Теперь же во всех духах не было ничего, кроме одной только жгучей, кислой, холодной и жесткой погибели: таким образом, один злой источник вкушал от другого, отчего все тело стало весьма яростным, ибо зной враждовал с холодом, а холод — со зноем.

128. А так как сладкая вода теперь иссохла, то горькое качество (происшедшее и родившееся от первой молнии, когда возгорался свет) восстало в теле и прорвалось сквозь всех духов, как если бы хотело разрушить тело, и неистовствовало и бушевало подобно злейшему яду.

129. И отсюда произошел первый яд, который и нам, бедным людям, приходится ныне в сем мире раскусывать и через который вошла в плоть горькая, ядовитая смерть.

130. В этом-то неистовстве и метании рождалась теперь в Люцифере жизнь, то есть любимый сын его в окружности сердца: какова же была эта жизнь или каков был милый сын, я предоставляю поразмыслить разумной душе.

131. Ибо каков был отец, таким стал теперь и его сын, а именно мрачным, терпким, холодным, жестким, горьким, жгучим, кислым, смрадным источником; любовь же состояла в горьком качестве, в его пронзительности и вкусе; и она стала враждою всех неточных духов в теле надменного царя.

132. Таким образом и звук через пронзительность горького качества, через зной и иссохшую воду и через терпкое, жесткое качество поднялся теперь в сердце, в милого нового сына.

133. И тогда исшел дух: каким он был порожден в сердце, таким он и исшел теперь к устам; но сколь любезным гостем явился он пред Богом и в Боге, а также и пред святыми ангелами других царств, поразмысли об этом сам. Ему надлежало теперь качествовать совместно с Сыном Божиим как единое сердце и единый Бог! Увы, и навеки! Кто сможет достаточно полно описать или выразить это!

Глава XIV
КАК ЛЮЦИФЕР, ПРЕКРАСНЕЙШИЙ АНГЕЛ НА НЕБЕ, СТАЛ САМЫМ МЕРЗОСТНЫМ ДИАВОЛОМ ДОМ РВА СМЕРТНОГО

В этом месте, царь Люцифер, надвинь себе шапку на глаза, чтобы тебе этого не видеть: снят будет с тебя небесный венец, нельзя тебе больше царствовать на небе. Теперь еще немного постой спокойно; мы сначала посмотрим на тебя, какая ты безумная дева и не можешь ли ты еще смыть нечистоту любодеяния твоего, чтобы стать снова прекрасною; мы немного опишем непорочность и добродетель твою.

2. Сюда, вы, философы и защитники царя Люцифера! Подступите теперь и уговорите его, пока еще на нем венец: ибо мы совершим здесь над ним уголовный суд: сможете вы оправдать его, пусть он будет тогда вашим царем; если же нет, он будет низвергнут в ад и царский венец его получит иной, правящий лучше, чем он.

3. Теперь заметь: когда Люцифер так мерзко погубил себя, все неточные духи его выступили враждою против Бога, ибо качествовали во многом иначе, нежели Бог, и началась вечная вражда между Богом и Люцифером.

4. Кто-нибудь спросит теперь: но как долго пребыл Люцифер в свете Божием?

ГЛУБИНА

Когда сплочено было воедино царственное тело Люцифера, в тот же час зажегся и свет в Люцифере. Ибо как только его неточные духи начали качествовать в построении его тела и рождать друг друга, каково было их природное право, взошла в сердце в сладкой родниковой воде молния жизни; тогда царственное тело было уже готово и дух изошел в сердце от света через уста в сердце Божие.

5. Тогда он был превыше всех, прекраснейшим князем и царем, и был весьма любезен и приятен Божественному существу, и был принят им с великою радостью. Равным образом и дух устремился от сердца во все неточные жилы тела и зажег все семь духов: тогда мгновенно прославлено было царственное тело и стояло там как царь Божий в неисследимой ясности, превосходившей ясность всего небесного воинства.

6. Далее, эною яркою и светлою молнией тотчас были зажжены семь неточных духов, как зажигается огонь: ибо они ужаснулись жестокой ясности своего духа, и в первой молнии, или первом зрении, тотчас высоко возликовали, и стали кичливы, горды и чрезмерно радостны, и подвиглись на более высокое рождение.

7. Но если бы они остались на своем престоле и продолжали качествовать, как делали от вечности, то высокий свет нисколько не повредил бы им. Ибо то были не новые духи, созданные из чего-либо иного, но старые духи, не имевшие вовсе начала, бывшие вечно в Божестве и хорошо знавшие Божественное и природное права, как надлежало им двигаться.

8. Также и когда Бог слагал воедино тело, Он не убил предварительно источных духов; но слагал тело царя Люцифера из лучшего ядра, в котором было наилучшее познание.

9. Иначе, если бы качества были мертвы, они нуждались бы в новой жизни, и было бы сомнительно, мог ли бы тогда ангел пребывать вечно.

10. Пойми лишь: ради того сотворил Бог из самого себя ангелов, чтобы они были сплочены тверже и прочнее, нежели образы (идеи), всходившие через качествование духов Божиих в природе и снова преходившие через движение духов; и чтобы свет их сиял ярче в их твердости, и звук тела светло звучал и звенел, и царство радости умножалось в Боге; такова была причина того, что Бог сотворил ангелов.

11. Если же говорить, что ангел породил новый свет или нового духа, то это надо понимать так:

12. Когда неточные духи были сплочены воедино тверже, свет засиял в теле и из тела гораздо ярче, нежели дотоле в салиттере, ибо в теле восходила гораздо более яркая молния, нежели дотоле, так как салиттер был легок.

13. Поэтому и возгордились неточные духи, и возомнили, что их сын, или свет, гораздо прекраснее, нежели Сын Божий: поэтому и захотели они качествовать и подняться сильнее, и презрели качествование в Боге Отце, а равно и рождение Бога Сына и исхождение Бога Духа Святого, и возомнили, что им удастся сделать это; будучи так великолепно сплочены, захотели они также славно и великолепно возвыситься и выставить себя напоказ прекраснейшею на небе девою.

14. Они хорошо знали, что не были всецелым Богом, но составляли лишь часть Его. Они также хорошо знали, как далеко простиралось их всемогущество; но они больше не хотели старого, а захотели быть выше всецелого Бога и возомнили, что смогут распространить свою область на всецелое Божество и на все царства.

15. Поэтому восстали они, чтобы приобрести правление над всецелым Богом: все формы и образования должны были возникать в его качествовании; он хотел быть господином Божества, и никто иной не должен был господствовать наряду с ним.

16. И вот корень жадности, зависти, гордости и гнева: ибо в этом яростном качествовании взошел гнев и горел жгучим и холодным огнем, к тому же горьким, как желчь.

17. Ибо неточные духи не имели в себе никакого побуждения извне; но побуждение к гордости поднялось в теле в совете семи неточных духов, которые соединились, чтобы им одним быть Богом.

18. Но так как они ничего не могли предпринять и совершить на старом своем престоле, то стали льстить друг другу: если они поднимутся против рождения Божия и будут качествовать в высочайшей глубине, то ничто не сможет равняться с ними, так как они — могущественнейший князь в Боге.

19. Терпкое качество было первым убийцею и льстецом: ибо когда оно увидело, что породило такой прекрасный свет, то стиснуло себя еще более жестко, нежели сотворил его Бог, имея в мысли стать еще страшнее, и стянуть все воедино во всей своей области, и держать все как строгий господин. До некоторой степени ему и удалось кое-что сделать, откуда получили происхождение свое земля и камни, о чем я поведаю при описании сотворения мира.

20. Горькое качество было вторым убийцею: взойдя в молнии, оно стало раздирать и ломить в терпком качестве с великою силою, как если бы хотело расторгнуть тело; но терпкое качество дозволило ему это; иначе оно, конечно, могло бы пленить горького духа и купать его в сладкой воде, пока не прошло бы его высокомерие; но оно желало иметь подобного брата, ибо это было на пользу ему, так как горький дух берет начало свое и от него как отца своего и оно могло бы возбранить ему.

21. Зной есть третий дух убийства, умертвивший свою мать — сладкую воду; но терпкий дух виною тому, ибо это он своим суровым стяжением и затвердением совместно с горьким качеством так жестоко возбудил и зажег огонь: ибо огонь есть меч терпкого и горького качеств.

22. Но так как огонь восходит в сладкой воде, то он имеет в своей власти и бич и мог бы удержать терпкое качество в воду; но и зной сделался также льстецом и лицемерил вместе со старшим качеством, а именно терпким, и помог умертвить сладкую воду.

23. Звук есть четвертый убийца: ибо он получает звонкость свою в огне, в сладкой воде и восходит приятно и нежно во всем теле.

24. Он также не сделал этого; но, поднявшись в воде в терпкое качество, стал также лицемерить с ним и взлетел бурно, как громовый удар: этим он хотел доказать свою новую Божественность; и огонь устремился как в грозовом блистании, и этим мнили они возвеличиться превыше всех вещей в Боге.

25. И так поступали они, пока не умертвили свою мать — сладкую воду; тогда все тело стало долиною тьмы, и не было больше у Бога ничего, чем бы он мог помочь здесь: любовь стала враждою, а все тело — черным, темным диаволом.

26. Слово teu (Первый слог немецкого слова Teufel — диавол) берет свое начало от жесткого стука или звучания, а слово fеl — от падения (по-немецки — Fall): таким образом, господин Люцифер именуется теперь Teufel — диаволом, а не херувимом или серафимом.

27. Возражение. Кто-нибудь спросит теперь: разве Бог не мог возбранить гордости диавола, так чтобы он отступился от своего высокомерия? Это высокий вопрос, к которому охотно прибегают все защитники диавола, но они все приглашены здесь на уголовный суд, чтобы позаботиться о том, как бы им оправдать своего господина, иначе ему будет вынесен приговор и он утратит венец свой.

ДИВНОЕ ОТКРОВЕНИЕ

28. Вот смотри: царь Люцифер был главою во всей своей области и могущественным царем; и он был сотворен из ядра всей своей области и захотел своим восстанием зажечь всю свою область, чтобы все так же горело и качествовало, как он в своем теле.

29. И даже если бы Божество вне его тела и желало качествовать кротко по отношению к нему, и просветить его, и склонить к раскаянию, однако в Люцифере не было уже никакой иной воли, кроме как господствовать над Сыном Божиим, и зажечь всю область, и стать таким образом самому всецелым Богом над всеми ангельскими воинствами.

30. Когда теперь сердце Божие со своей любовью и кротостью устремлялось на Люцифера, он отвечал ему только презрением, и мнил, что сам он гораздо лучше, и устремлялся в свой черед с огнем и холодом в жестоких громовых ударах на Сына Божия, и мнил, что Он должен быть подвластным ему, что он господин; ибо он презирал свет Сына Божия.

31. Ты спросишь теперь: каким же образом была у него такая власть? Да, она была у него: ибо он был великою частью Божества и к тому же из ядра, ибо он терся также и о царя и великого князя Миха-Эля, чтобы погубить его, и Миха-Эль наконец сразился с ним и одолел его, причем сила Божия в царстве Люцифера также сильно сражалась против царя своего, пока он наконец не был свергнут со своего престола как побежденный (Откр. 12, 8–9).

32. Ты скажешь теперь: Богу надлежало просветить сердце его, дабы он принес покаяние. Но он не хотел принять также никакого иного света: ибо он презирал свет Сына Божия, сиявший вне тела его, имея в самом себе такой блистающий свет, и восставал чем дальше, тем сильнее, пока вода его ["здесь это вода вечной жизни, порожденная в свете величества, но в средоточии она подобна серному спирту или крепкой водке"] не иссохла совершенно и не сгорела и свет его не угас; тогда все было кончено.

О ПАДЕНИИ ВСЕХ ЕГО АНГЕЛОВ

33. Теперь кто-нибудь может спросить: как же произошло, что тогда вместе с ним пали и все его ангелы? Как повелел господин, так поступили и все его подданные: когда он восстал и захотел быть Богом, ангелы его также увидели это и поступили все так же, как господин их, то есть так, как если бы хотели взять приступом Божество. Ибо они все были подвластны ему и он правил во всех своих ангелах, ибо был сотворен из ядра того салиттера, из которого были сотворены и все его ангелы; и он был сердцем и господином всех своих ангелов.

34. Потому все они поступили так же, как он, и захотели все восседать в верховном первенстве Божества и властно править со своим господином во всей области над всей Божественной силою: у них во всем была одна воля, и они не давали отнять ее у себя.

35. Ты спросишь теперь: разве всецелый Бог не знал до сотворения ангелов, что так произойдет? Нет: ибо если бы Бог и знал это до сотворения ангелов, то это была бы вечная предустановленная воля, а не вражда против Бога; но тогда Бог изначально сотворил бы его диаволом.

36. Однако Бог сотворил его царем света; но так как он не повиновался и захотел быть выше всецелого Бога, то Бог низверг его с его престола, и сотворил посреди нашего времени иного царя из того же самого Божества, из которого был сотворен господин Люцифер (разумей это правильно: из того салиттера, который был вне тела царя Люцифера), и посадил его на царский престол Люцифера, и дал ему силу и власть, которые были у Люцифера до его падения, и этот царь зовется Иисусом Христом, и он есть сын Божий и человеческий, я покажу и изложу это ясно на своем месте. ["Это объяснено во второй и третьей книгах; Бог хорошо знал это по своему гневу, но не по любви, по которой Бог зовется Богом; туда не проникает никакая ярость или воображение; и никакого исследования адской твари нет в любви. Этот вопрос надо разуметь так: когда я говорю, ссылаясь на Писание, что Бог не знает зла или, что то же: Бог не хочет зла, то я разумею, что в любви Его (которая одна есть единое благо и зовется Богом) не явлено никакого проблеска зла. Иначе, если бы в ней явлено было зло, любовь не была бы единою кротостью и смирением: но в произнесении своего Слова, там, где коренится природа духовного мира, где постигается ощутимость и где Бог называет себя гневным, ревнивым Богом и огнем поядающим; там он точно от вечности знал, что если Он когда-либо подвигнется здесь, внутри этого источника, то и этот источник также станет тварным: но в нем Он зовется не Богом, а огнем поядающим. Я разумею магически этот вопрос о том, как различаются любовь и гнев Божий и каким образом ведение зла, как-то: диавола и его падения, познается только одним его источником, откуда и падение взяло свою причину. Так и родник и ведение царства радости находятся в одной только любви Божией: ибо каждое знание производит подобное себе. Ибо если бы я сказал, что любовь Божия желала зла и что в любви и кротости Божией есть ложное знание, то я говорил бы противное Писанию: ибо что ощутимым образом знает в себе любовь Божия, того она и желает, и ничего более. И что ощутимым образом знает в себе гнев Божий, то только он и знает, и ничего более. Отсюда возникло в творении злое и доброе, и я увещаю читателя точно понять весьма глубокий смысл наш и не заблуждаться здесь, но прочесть наши другие писания, где это было подробно изъяснено».]

О ВЕЛИКИХ ГРЕХАХ И ПРОТИВЛЕНИИ, А ТАКЖЕ О ВЕЧНОЙ ВРАЖДЕ ЦАРЯ ЛЮЦИФЕРА СО ВСЕМ ЕГО ВОИНСТВОМ ПРОТИВ БОГА

37. Вот истинное зеркало для людей: на этот уголовный суд приглашает дух всех людей, как пред зеркало, — пусть они поглядятся в него и узнают, что есть сокровенный грех.

38. Это оставалось сокрытым от начала мира и ни в одном человеческом сердце не было явлено так всецело и полно, и я сам изумляюсь этому высокому откровению гораздо больше, нежели, быть может, изумится читатель.

39. Не для славы своей пишу я это, ибо слава моя в моей надежде грядущего; я такой же бедный грешник, как все люди, и призван также пред это зеркало; но я изумляюсь, что Бог хочет так всецело и полно открыться в таком простом человеке и к тому же еще побуждает его записать это; меж тем как нашлись бы гораздо лучшие писатели, которые смогли бы гораздо совершеннее написать и изложить все, нежели я, который есть лишь предмет насмешек и поругания мира.

40. Но я не могу и не хочу противиться Ему: ибо я не раз бывал в великом труде против Него, полагая, что не Его побуждение и не Его воля — принять от меня такое служение, но я убеждаюсь, что трудом своим против Него я только таскал камни для этого здания.

41. Но теперь я поднялся слишком высоко, и мне нельзя оглядываться, чтобы не закружилась голова; и мне осталась до цели еще малая лесенка, и все желание сердца моего подняться окончательно. Ибо, когда я поднимаюсь, голова совсем не кружится; но когда оглядываюсь и хочу вернуться, тогда она кружится и я боюсь упасть.

42. Потому возложил я упование мое на крепкого Бога и хочу отважиться на это и посмотреть, что же из этого выйдет. К тому же у меня одно только тело, которое и без того смертно и тленно, и я охотно отдам его на это, лишь бы остались при мне свет и познание моего Бога, мне будет довольно этого и здесь, и там.

43. И я не стану роптать на моего Бога, хотя бы пришлось, быть может, претерпеть за имя Его позор, повседневно расцветающий для меня, и я к нему уже почти привык. Я буду петь с пророком Давидом: «Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек» (Пс. 72, 26).

44. Грех имеет семь видов, или образов, среди них четыре главных родника, а восьмой образ есть дом смерти.

45. Теперь заметь: эти семь образов суть семь неточных духов тела; когда они возжжены, то каждый дух порождает особую вражду против Бога.

46. От этих семи рождаются теперь четыре других новых сына; и они суть новый Бог, совершенно враждебный старому Богу, подобно двум непримиримым воинствам, поклявшимся в вечной вражде друг к другу.

47. Первый сын есть гордость, второй сын — жадность, третий сын— зависть, четвертый сын — гнев.

48. Мы рассмотрим это теперь в основании, откуда все берет свое начало и как становится враждою против Бога; здесь ты увидишь, что есть начало и корень греха и почему он не может быть терпим в Боге.

49. Сюда, вы, философы и юристы, желающие утверждать и дерзающие доказывать, что Бог сотворил также и зло и хочет его и что это было в предначертании Божием, чтобы диавол пал и погибло множество людей: иначе Он мог бы все изменить.

50. Вызов. Вот в третий раз призывает вас, вместе с князем вашим Люцифером, защищаемым вами, дух царства нашего на конечный уголовный суд, чтобы вы здесь дали ответ. Ибо над этими семью видами и четырьмя новыми сынами должен совершиться суд в доме небесного Отца.

51. Если вы сможете доказать, что семь духов Люциферовых по праву и справедливости породили четырех новых сынов, чтобы те по праву и справедливости правили небом и всем Божеством, то это будет означать, что царь Люцифер должен быть снова возведен на престол свой и должно быть возвращено ему его царство.

52. Если же нет — пусть будет отведена ему какая-нибудь пещера или яма на вечное заключение и пусть он вечно пребудет заключен там со своими сынами; и смотрите, как бы не совершился суд и над вами.

53. Но разве вы хотите вести дело диавола? Чем наградит он вас? Ничего, кроме адской мерзости, нет в его власти: что же получите вы в награду? Угадайте, друзья: самое лучшее, что у него есть, — плоды и благоухания его сада.

О ПЕРВОМ ВИДЕ, ИЛИ ДУХЕ, НАЧАЛА ГРЕХА В ЛЮЦИФЕРЕ

54. Первый дух есть терпкое качество: в Боге оно есть приятное стяжение, иссушение и прохлада и употребляется на образование; и если оно в глубине своей даже несколько остро, то умеряется сладкою водою, так что бывает совершенно кротким, приятным и радостным.

55. И когда входит в него свет сладкой воды, оно приветно и добровольно отдает ему свое рождение и делает его сухим и ярко сияющим, и когда звук восходит в свете, то оно весьма кротко и братски присоединяет к нему свой звук, или звон. И так принимает оно любовь от всех духов: зною помогает оно дружески остывать, и со всеми качествами у него одна дружелюбная воля; оно охотно помогает образованию духа природы, а в нем — образованию различных форм, образов, плодов и произрастаний по воле всех шести духов.

56. Оно — весьма смиренный отец своих детей, который сердечно любит их и дружески играет с ними: ибо оно поистине отец шести других рождающихся в нем духов и помогает им всем рождаться.

57. Когда Бог сотворил Люцифера с его воинством, Он сотворил его из этого приветного Божества, из самого себя, из места неба и сего мира; не было для этого никакого иного вещества: этот живой салиттер был весьма нежно стянут воедино, без умерщвления или без великого движения.

58. Но эти сплоченные воедино духи обладали познанием, ведением и вечным безначальным законом Божиим и отлично знали, как Божество рождало себя. Таким образом, они отлично знали и то, что сердце Божие обладало первенством во всем Божестве; и они отлично знали также, что у них не было никакой иной собственности, которою они могли бы располагать, кроме их собственного сплоченного воедино тела: ибо они ясно видели, что Божество рождало себя вне их тела, как оно то от вечности делало.

59. Таким образом, они отлично знали и то, что не были всем пространством или местом, но что они были тварями в этом пространстве или месте, которые должны были умножать радость и дивную соразмерность этого места, и весьма приветно согласовываться с этим пространством или местом Божества, и качествовать совместно или дружески заражаться качествами вне своего тела.

60. И была у них также власть делать все, что им угодно, со всеми образами, формами и произрастаниями: все было сердечною любовною игрою в Боге; они не возбудили бы никакого недовольства в Боге Творце своем, хотя бы даже разбили все небесные образы и произрастания и наделали себе из них одних только верховых коней; Бог всегда взрастил бы им достаточно других: ибо все это было бы лишь игрою в Боге.

61. Ибо на то и были они созданы так, чтобы играть с образами и произрастаниями и пользоваться ими по своей охоте. Ибо образы образовывались так от вечности и снова уничтожались и изменялись неточными духами: ибо такова была вечная игра Божия до времен сотворения ангелов.

62. И если ты не слеп и хочешь видеть, то у тебя есть хороший пример того в зверях, птицах и всяких произрастаниях сего мира: все это было сотворено и взошло прежде, чем сотворен был человек, который есть и знаменует собою второе воинство, созданное Богом из места Люциферова взамен изгнанного воинства Люциферова.

63. Но что же сделало в Люцифере терпкое качество? Когда Бог таким образом весьма нежно сплотил его воедино, оно ощутило себя сильным и могущественным и увидело, что обладает более прекрасным телом, нежели образы вне его: поэтому оно стало высокомерным, восстало в теле своем и захотело стать суровее, нежели салиттер вне его тела.

64. Но так как одно оно не могло сделать этого, то прельстило других духов, чтобы они последовали за ним как за отцом и поступали все, как оно, каждый в своем собственном качестве.

65. Когда же они таким образом соединились, то породили такого же духа, исшедшего через уста, через глаза, через уши и через нос и заразившегося салиттером вне тела.

66. Ибо таков был умысел терпкого качества: будучи так великолепно сплоченным воедино, как ядро всего царства, оно захотело духом своим, которого породило совместно с другими качествами, править также и вне тела своего, во всем салиттере Божием, сурово и могущественно, и все должно было стать подвластным ему.

67. Оно хотело духом своим, которого породило, слагать и образовывать все, подобно всецелому Божеству; оно хотело первенствовать во всецелом Божестве, таков был его умысел.

68. Но так как оно не могло совершить это на правом, естественном престоле своем, то восстало и зажгло себя: этим возжжением оно зажгло также и дух свой; он вырвался тогда через уста, уши, глаза и нос как весьма яростный дух, и вступил в борьбу с салиттером в своем месте как буйный властелин, и зажег салиттер, и силою стянул все воедино.

69. Ты должен точно понять это: терпкий источник в исшедшем духе зажег терпкое качество в своем месте и властно господствовал в терпком качестве в салиттере; а терпкое качество салиттера не хотело терпеть этого, но посредством сладкой воды вступило в борьбу с этим духом; но это не помогло: буря чем дальше, тем становилась сильнее, пока терпкое качество салиттера не зажглось.

70. Когда же это произошло, буря стала так велика, что терпкое качество стянуло салиттер воедино с такою силою, что из него образовались жесткие камни: и таково происхождение камней в сем мире; и вода в салиттере также была стянута воедино, так что стала весьма густою, какова она ныне в сем мире.

71. Но когда терпкое качество в Люцифере зажглось, оно стало также и совершенно холодным, ибо холод есть собственный дух его; потому и зажигает оно ныне все в салиттере своим холодным огнем; и оттого стала вода такой холодной, темной и густой в сем мире, и оттого стало все таким твердым и осязаемым, чего не было до времен ангелов. Таково было великое противление в Божественном салиттере, великая борьба, и битва, и вечная вражда.

72. Ты скажешь теперь: Бог должен был бы возбранить ему, чтобы все не зашло так далеко. Да, милый слепой человек: не человек и не зверь стоял пред Богом; но то был Бог против Бога, сильный против сильного. К тому же как мог Бог возбранить ему? Дружеской любовью ничего нельзя было достигнуть, Люцифер отвечал на нее только презрением и хотел сам быть Богом.

73. А если бы Бог захотел встретить его гневом, что и должно было наконец произойти, то должен был сам зажечься в своих качествах в том салиттере, где обитал царь Люцифер, и вступить в борьбу с ним в великой ревности. От этой борьбы стало бы так мрачно, пустынно и зло это царство: вслед за тем должно было последовать иное творение.

74. Вы, философы и защитники князя Люцифера, держите сначала ответ за терпкого духа в Люцифере, правильно он поступил или нет, и докажите это на примере природы: я не приму в доказательство ваших вымученных и натянутых кривых писаний, но лишь живых свидетелей.

75. И я тоже представляю вам живых свидетелей, а именно: сотворенные и постижимые небеса, звезды, стихии, тварей, землю, камни, людей и, наконец, самого вашего темного, холодного, жгучего, жесткого, грубого, злого князя Люцифера; все это стало так из-за его восстания.

76. Держите теперь ваш ответ в защиту этого духа, если же нет — пусть он будет осужден, ибо таково безначальное Божественное право, чтобы дитя, рожденное от матери, смирялось пред матерью и повиновалось ей: ибо оно получило жизнь свою и тело свое от родившей его матери.

77. Так же и дом матери при жизни ее не есть собственность ребенка; но она из любви сохраняет его при себе, и питает его, и возлагает на него лучшее убранство, какое у нее есть, и отдает его в собственность ребенка, чтобы умножилась радость ее о нем и чтобы ей порадоваться, глядя на него.

78. Но если дитя восстает против матери, и отнимает у матери все, и господствует над ней, да еще к тому же и бьет ее, и заставляет ее жить по иным обычаям, вопреки праву и достоинству, то справедливо, чтобы дитя было изгнано из дому и чтобы оно валялось под забором и лишилось своей части наследства.

79. Так произошло и между Богом и Люцифером, который является Его ребенком: отец также возложил на него прекраснейшее убранство в надежде порадоваться, глядя на него; но когда дитя получило убранство, оно презрело отца, и захотело господствовать над отцом, и разорить дом отца своего, и к тому же еще ударило отца и не захотело принять ни водительства, ни поучения.

О ВТОРОМ ВИДЕ, ИЛИ ДУХЕ, НАЧАЛА ГРЕХА В ЛЮЦИФЕРЕ

80. Второй дух есть вода. Подобно тому как терпкое качество есть отец шести прочих духов, стягивающий их и сдерживающий вместе, так сладкая вода есть их мать, в которой все духи зачинаются, содержатся и рождаются, и она укрощает и поит их, и в ней и от нее получают они свою жизнь; в ней также восходит и свет царства радости.

81. И царь Люцифер также получил сладкую воду, и в такой же точно мере, для своего телесного состава, и притом ядро и самую лучшую часть его: ибо Бог возложил на своего сына самое лучшее убранство в надежде иметь много радости.

82. Что же сделало терпкое качество со своею матерью — сладкою водою? Оно прельстило горькое качество и зной, чтобы те восстали и зажглись: они захотели умертвить свою мать и превратить ее в кислый образ; таким путем хотели они со всею строгостью править духом своим над всецелым Божеством; все должно было гнуться и склоняться пред ними, и они хотели всему давать форму и образ своею остротою.

83. Сообразно этому неправому решению они и поступили и иссушили сладкую воду в теле Люцифера, и зной зажег ее, а терпкость высушила, тогда стала она совершенно кислой и острой.

84. Когда же они в подобном качествовании породили духа Люциферова, то жизнь этого духа, восходящая в воде, равно как и в свете, была совершенно кислой и острой.

85. И тогда этот кислый дух бурно устремился из всех своих сил против сладкой воды вне тела его, в салиттере Божием, и полагал, что ему надлежит быть первым и давать всему форму и образ собственною властью.

86. И это было второю враждою против Бога, откуда возникло кислое качество в сем мире; оно не было вечным, как у тебя есть на то хороший пример: если ты поставишь что-нибудь сладкое в теплое место и дашь ему постоять, то оно само прокисает, как это бывает с водою, или пивом, или вином в бочке. Из других же качеств не изменяется ни одно, только появляется зловоние, производимое качеством воды.

87. Ты спросишь теперь: почему Бог допустил в себя злого духа, исшедшего из тела Люцифера, — разве не мог Он возбранить ему? Это и есть ядро: ты должен знать, что между Богом и Люцифером не было иного разделения, кроме такого, какое бывает между родителями и их детьми, они даже были гораздо ближе. Ибо, подобно тому как родители рождают дитя из тела своего по образу своему, и сохраняют его в доме своем как естественного телесного наследника, и заботятся о нем, так было близко к Божеству и тело Люциферово. Ибо Бог породил его из тела своего: потому и сделал его наследником своих благ и отвел во владение ему все то место, в котором сотворил его.

ВЫСОЧАЙШАЯ ГЛУБИНА

88. Но ты должен знать, чем Люцифер боролся против Бога и прогневал Бога, ибо телом своим он не мог бы этого сделать: ибо тело его простирается не дальше того места, где оно находится; с его помощью он не много мог бы сделать; но это есть нечто иное.

89. Заметь здесь внимательно: дух, рождаемый в средоточии сердца из всех семи неточных духов, качествует, пока он еще находится в теле (когда родился), совместно с Богом как единое существо и нет никакого разделения.

90. Когда этот дух, рождаемый в теле, глазами взирает на что-либо, или ушами слышит, или носом обоняет, то он уже находится в этой самой вещи и трудится в ней, как в своей собственности; и если это ему нравится, вкушает он от нее, и заражается этой вещью, и борется с нею, и умеряет ее, будь эта вещь как угодно далеко: до каких пределов достигает его первобытное или первоначальное царство в Боге, туда может мгновенно перенестись своим правлением и дух и не бывает задержан ничем.

91. Ибо он есть власть и владеет ею как Бог Дух Святой, и в этом отношении между Богом Духом Святым и духом тела нет никакого различия, кроме того, что Святой Дух Божий есть вся полнота, а дух тела — только часть, которая проникает через всю полноту, и куда он достигнет, тем местом и заражается и тотчас господствует в том месте с Богом.

92. Ибо он из Бога и в Боге и может быть удержан только семью природными духами тела, рождающими душевного духа; они держат бразды в руках и могут рождать его как им угодно. ["Дух Божий обладает всеми источниками: но Он разделяется на три Начала, откуда происходят три различных источника, как-то: один в огне по первому Началу; и другой в свете по второму Началу; и третий в духе сего мира, в воздушном и звездном источнике».]

93. Когда терпкое качество как отец образует слово, или сына, или духа, то он стоит плененный в средоточии сердца и другие духи испытывают, хорош ли он. Если он приятен огню, то огонь пропускает молнию (в которой горький дух) сквозь сладкую воду, где воспринимает ее любовь и поднимается с нею в терпкое качество.

94. Когда же молния с любовью снова возвращается в терпкое качество, вместе с новорожденным ныне духом или волею, то терпкое качество радуется своему молодому новому сыну и поднимается; тогда звук схватывает духа, и исходит вместе с ним к устам, к глазам, к ушам и к носу, и выполняет все, что постановлено на совете семи духов: ибо каково постановление совета, таков и дух; и совет может изменять его как хочет.

95. Поэтому первоначальное желание таится в окружности сердца, в совете семи духов: каким они породят духа, таков он и бывает.

96. Таким-то образом и привел господин Люцифер в гнев Божество ["то есть возжег вечную природу по первому Началу"], ибо он со всеми своими ангелами, как злобный диавол, вступил в борьбу с Божеством, намереваясь привести всю область под власть своих, рожденных вместе с ним духов, чтобы они сами давали всему форму и образ и чтобы вся область преклонилась и позволила править и образовывать зажженною остротою рожденных вместе с ним духов.

97. И так же, как у ангелов, это происходит у человека. Потому одумайтесь, вы, гордые, вы, скупые, вы, завистливые, вы, гневные, вы, хульные, вы, блудные, вы, к воровству и лихоимству приверженные люди, какого сына или духа посылаете вы в Бога. ["Душа первоначально была объята словом FIAT в вечной природе, каковая есть природа Бога по первому Началу и вечному Первоначалу природы; и когда она возжигается в Первоначале, то возжигает гнев Божий в вечной природе».]

98. Ты скажешь: мы посылаем его не в Бога, а лишь в нашего ближнего или в его труд, который нам полюбился. Так покажи же мне то место, куда ты посылаешь своего похотливого духа, будь то человек, или скот, или одежда, или поле, или деньги, или что бы то ни было, и где бы не было Бога: из Него все, и Он во всем, и Он сам есть все, и держит и несет все.

99. Тогда ты спросишь: но Он во многих вещах пребывает своим гневом, раз они так жестки и злы, и те не подобны Божеству? Да, милый человек, все это правда: в серебре, золоте, камнях, почве, одеждах, зверях и людях — во всем осязаемом, везде пребывает, конечно, гнев Божий; иначе оно не было бы столь жестко на осязание.

100. Но ты должен знать, что и ядро любви таится также во всем в сокровенном средоточии; разве что оно совсем злое, и это также не нравится человеку. ["Бог обладает всем, однако по природе Он не есть сущность, Он обладает самим собою».] Или ты думаешь, что поступаешь правильно, купаясь в гневе Божием? Смотри, как бы он не зажег тебе тело и душу и ты не стал бы гореть в нем вечно, подобно Люциферу.

101. Но когда Бог в конце сего времени сделает сокровенное явным, ты увидишь, где была любовь Божия и где гнев Его: потому смотри, и берегись, и отврати глаза твои от злого, иначе ты погубишь себя.

102. Я беру в свидетели небо и землю, что я выполнил здесь то, что Бог открыл мне как свою волю.

103. Таким образом, царь Люцифер превратил сладкую воду в своем теле в кислую остроту, намереваясь в своей дерзости править ею во всем Божестве. И он зашел так далеко, что достигает в мире сем этою остротою в сердца всех тварей, а равно и в зелень, и в траву, и во все — как царь и князь сего мира.

104. И если бы не было во всей природе мира сего еще Божественной любви и у нас, бедных людей и тварей, не было бы в битве возле нас Победителя, то все мы в одно мгновение погибли бы в адской мерзости.

105. И потому справедливо поем мы: «Посреди жизни объяты мы смертью; куда бежать, где найти спасение? К Тебе, Господу Иисусу Христу, к Тебе одному!»

106. Вот Он, победитель в борьбе, к кому мы должны бежать, царь наш Иисус Христос: в Нем любовь Отца, и Он с Божественной властью и силою борется против возжженной мерзости ада.

107. К Нему должны бежать, и Он сохраняет любовь Божию в сем мире во всем, иначе бы все погибло. Надейся лишь, молись и жди, Недолгий остается срок, И царству дьявола конец.

108. Вы, философы и юристы, делающие из Бога диавола и говорящие, что Он хочет зла, дайте здесь снова ответ, чтобы увидеть, сможете ли вы отстоять свое дело? А если нет, то пусть будет осужден также и кислый дух в Люцифере как губитель и враг Бога и всего Его небесного воинства.

Глава XV
О ТРЕТЬЕМ ВИДЕ, ИЛИ ОБРАЗЕ, ГРЕХОВНОГО НАЧАЛА В ЛЮЦИФЕРЕ

Третий дух в Боге есть горький дух, возникающий в молнии жизни: ибо молния жизни восходит в сладкой воде в результате трения терпкого и жгучего качеств; тело молнии весьма кротко пребывает в сладкой воде как свет, или сердце, сама же молния вся дрожит, а от испуга, и огня, и воды, и терпкого духа она становится горькою, проходя через начало воды, в которой она восходит.

2. Так же молния, или неистовый испуг, или горький дух, пленена в терпком качестве, и прославлена, и высокорадостна в ясном свете в терпком духе, и она теперь есть подвижность, или корень жизни, и образует в терпком качестве или делает раздельным слово, так что в теле возникает мысль или воля.

3. И этот высоколикующий и радостный дух бывает теперь весьма похвально и прекрасно использован в Божественном салиттере для образования: ибо он движется преимущественно в звуке и в любви, и к сердцу Божию ближе всех в рождении, и связан с ним в радости, ибо он и сам есть источник радости или восхождение в сердце Божием.

4. И нет здесь иного различия, кроме только того, какое бывает между телом и душою в человеке: тело знаменует собою семь неточных духов Отца и душа знаменует Единородного Сына Бога Отца. ["Дух души знаменует сердце Божие, а душа — око Божие в первом Начале, как разъяснено в третьей книге о Троякой Жизни Человека».]

5. Подобно тому как тело рождает душу, так и семь духов Божиих рождают Сына; и подобно тому как душа, будучи рождена, есть нечто особое и, однако, связана с телом и не может пребывать без тела, так и Сын Божий, будучи рожден, есть нечто особое и, однако, не может пребывать без Отца.

6. Теперь заметь: точно таким же образом состояло горькое качество и в Люцифере и не имело никакой причины и никакого побуждения для своего восстания; но оно последовало безумному высокомерию терпкого качества как отца своего и также возомнило, что будет в своем виде господствовать над всем Божеством, и в своем восстании зажглось.

7. Когда же оно приняло участие в рождении душевного духа в теле, то дух стал в этом виде яростным, колючим, неистовым, зажженным, горьким как желчь и раздирающим духом, истинным качеством адского огня, существом совершенно яростным и враждебным.

8. Когда же этот дух в душевном духе из сердца Люцифера и его легионов воззрел в Божество ["то есть ввел волю свою в него, как в родительницу"}, то это было не что иное, как только раздирание, терзание, жаление, умерщвление и ядовитое жжение. Об этом говорит Христос: «Диавол — лжец и убийца искони и не убывал в истине» (Иоанн. 8, 44).

9. Люцифер же мнил, что тем самым он будет выше Бога, что никто не сможет владеть и править так устрашающе, как он, и что все должно будет преклониться пред ним; он хотел духом своим властно господствовать во всем Божестве, как царь над всем: будучи самым прекрасным, он хотел быть и самым могущественным.

10. Но он отлично видел и ведал кроткое и смиренное существо в Боге Отце; к тому же он отлично ведал также, что Божество от вечности пребывало в подобной кротости и что в подобной же Божественной кротости надлежало рождать и ему, как доброму и послушному сыну.

11. Но так как он был образован таким прекрасным и славным, подобно некоему царю в природе, то, уязвленный своим прекрасным обликом, возомнил про себя: «Вот я сложен теперь в Боге и из Бога, кто сможет победить меня или кто — изменить меня? Я буду сам господином и буду господствовать во всем моею остротою, и мое тело пусть будет образом на почитание всем; я устрою себе новое царство: ибо вся эта область — моя, один я — Бог, никто другой».

12. И в своей гордости сам поразил себя тьмою и слепотою и сделал из себя диавола: таковым и суждено ему быть и оставаться вечно. ["Он познал в Боге только Величество, а не Слово в средоточии, держащее веяльную лопату. Он ослепил сам себя терпкою тьмою, ибо он хотел возжечь себя и господствовать в огне над светом и кротостью».]

13. Когда же эти злые диавольские духи стали двигаться в салиттере Божием ["разумей, в средоточии родительницы"] и взирать в нем, то не было в нем ничего, кроме жаления, жжения, умерщвления и разорения, а также одного только противления: ибо сердце Божие желало любви и кротости, а Люцифер хотел насильно превратить их в неистовство.

14. Не было там ничего, кроме вражды и противления; он насильно возжег салитгер Божий, который покоился от вечности и пребывал в своей кротости.

15. От этого возжжения в этой области и зовет себя Бог ныне гневным Богом, «Богом — ревнителем, наказывающим ненавидящих Его» (Исх. 20, 5; Второз. 5, 9), то есть тех, кто еще сильнее разжигают гнев и ярость Его своими диавольскими духами, своими проклятиями, хулениями и всею яростностью, какая таится в сердце, гордостью, скупостью, завистью, гневом — все это, что ни есть в тебе, бросаешь ты в Бога ["то есть в родительницу природы: почему и надлежит ей быть испытанной огнем, а также и душевному духу, ибо злоба должна остаться в огне"}.

16. Ты спросишь: как это может быть? Когда ты раскрываешь глаза и взираешь на существо Божие, то как бы вонзаешься шипами в существо Божие и подвигаешь гнев Божий. Когда звук звенит в твоих ушах, так что ты воспринимаешь его из существа Божия, то ты заражаешь его, как если бы швырял в него громовые удары.

17. Подумай, что ты делаешь носом и ртом, когда твой милый новорожденный сын исходит из уст вместе с твоей речью, как сын всех семи духов; не бушует ли он в салиттере Божием, как некогда Люцифер? О, здесь нет никакого различия.

18. Бог же, напротив, говорит: Я Бог «творящий милость до тысячи родов любящим Меня» (Исх. 20, 6; Второз. 5, 10).

19. Заметь здесь внимательно: это те, кто противятся возжженному огню гнева своею любовью, кротостью и усердными возжжениями любви, и гасят огонь гнева своею молитвою, и идут упорно навстречу зажженной яростности.

20. Им немало достается тяжелых ударов: ибо зажженный огонь гнева Божия кидается иногда на них, так что они не знают, куда деваться; тяжкие горы ложатся на них; возлюбленный крест давит и бывает тяжел.

21. Но он — утешение ваше и крепкий шлем против яростности и возжженного огня, как говорит царственный пророк Давид: «Во тьме восходит свет правым» (Пс. 111, 4).

22. Именно в этой борьбе против гнева Божия и возжженной ярости диавола и всех безбожных людей и восходит благочестивому свет в его сердце, и объемлет его радостная любовь Божия, чтобы он не отчаялся на кресте своем и продолжал бурно выступать против гнева и ярости.

23. Если бы не оставалось еще на земле всегда и повсюду несколько благочестивых людей, которые гасили бы гнев Божий своим противлением, давно уже возгорелось бы адское пламя; ты бы увидел тогда, где оказался бы ад, чему ты ныне не веришь.

24. Но вот что говорит дух: лишь только ярость победит в сем мире противление любви, как возгорится огонь, и с той поры не будет больше времени в сем мире.

25. А что ярость горит ныне ужасающим образом, это не требует доказательства, ибо ясно как день. Смотри: вот восходит еще малый огонек в противление гневу, по особому побуждению любви Божией; когда ослабеет и он, то настанет конец сего времени.

26. Но прав ли Люцифер, пробудивши яростность в салиттере Божием, отчего сей мир стал таким колючим, тернистым, каменистым, завистливым и лживым? Также на это пусть дадут ответ здесь защитники и заступники Люцифера; если же нет, то пусть осужден будет также и этот третий горький, колючий дух.

О ЧЕТВЕРТОМ ВИДЕ, ИЛИ ОБРАЗЕ, НАЧАЛА ГРЕХА В ЛЮЦИФЕРЕ

27. Четвертый дух Божий есть зной; он рождается между горьким и терпким качествами и бывает принят в сладкой воде, где и становится сияющим и светящим; и он есть истинный родник жизни: ибо в сладкой воде он становится совершенно кротким, отчего возникает любовь и бывает лишь приятною теплотою, а не огнем. И хотя в сокровенном ядре он есть качество и начало огня, однако этот огонь не зажжен, ибо он рождается в сладкой воде; а где есть вода, там нет огня, но лишь приятная теплота и кроткое качествованне; но если бы вода высохла, то стал бы горящий огонь.

28. Так думал и господин Люцифер, что он зажжет свой огонь и сможет тогда в своем рвении властно господствовать в Божественной силе; но он думал, что огонь будет гореть вечно, а также и светить; умысел его был не в том, чтобы погасить свет, но чтобы свет горел в огне: он мнил, что высушит воду и тогда свет будет витать в горящем огне. Но он не ведал, что если зажжет высушенную воду, то ядро ее, то есть масло, или сердце воды, истребится и из света станет тьма, а из воды — кислый смрад.

29. Ибо масло, или тук, в воде рождается кротостью или благодеянием, и именно в этом туке свет становится сияющим; когда же тук сгорит, то вода обращается в кислый смрад и к тому же становится совсем темной.

30. Так произошло и с гордостью Люцифера: он торжествовал краткий срок со своим возжженным светом; когда же его свет сгорел, то он стал черным диаволом. Но он мнил, что будет вечно господствовать в горящем свете во всей Божественной силе, подобно некоему весьма ужасному Богу, и таким образом боролся своим огненным духом против салиттера Божия, желая зажечь снова всю область своего царства. И он действительно достиг кое-чего, сделав горящими Божественные силы, что и сказывается еще на солнце и звездах; и часто также загорается огонь в салиттере в стихиях, так что, мнится, бездна горит, о чем у меня будет речь в своем месте. ["Он отступил из кротости назад, в скорбную огневую волю, и упал во тьму. Пусть читатель нигде не разумеет этого в том смысле, будто диавол зажег Божий свет, но лишь те образы природы, откуда сияет свет. Ибо он не объял света, как не объемлет света и огонь: он вступил в огонь, и был изгнан в тьму, и не имеет вне своей тварности ни огня, ни света».]

31. Ив этом качестве царь Люцифер уготовил себе поистине адскую баню; он не смеет сказать, что Бог создал и уготовил для него адское качество: нет, это сделал он сам, и он также оскорбил Божество и из сил Божиих сделал адскую баню в вечное обитание себе.

32. Ибо когда он и все его ангелы зажгли в своих телах неточного духа огня, то выгорел тук в сладкой воде и молния, или испуг, яростно восходящая в рождении света, обратилась в неистовство и терзание, жжение и жаление и в совершенно враждебное существо.

33. И жизнь обратилась тогда в этом качестве в жало смерти: ибо из-за зноя горькое качество стало таким яростным, колючим, неистовым и жгучим, словно все тело стало сплошными огненными жалами; и оно раздирало теперь и неистовствовало в терпком качестве, как если бы пронзали тело огненными шипами.

34. И холодный огонь терпкого качества в свою очередь неистовствовал и бушевал против зноя и против горького яда, и это был как бы великий мятеж, и отныне во всем теле Люцифера не было ничего, кроме убийства, разорения, жжения и жаления и весьма ужасного адского огня.

35. Этот огненный и поистине диавольский дух восстал теперь также и в средоточии сердца и хотел посредством душевного духа ["под ним надо разуметь волевого духа из средоточия, который рождается из родительницы, как из семи источных духов, и он есть образ Божий"] господствовать во всей Божественной силе и зажечь весь салиттер Божий как новый и могущественный Бог. Формы и небесные образования должны были восходить в ужасающем огненном качестве и получать образ согласно этой яростности.

36. Если я пишу здесь о душевном духе, то ты должен знать совершенно точно, что он есть или каков он есть; иначе тщетно будешь ты читать об этом рождении, и с тобою произойдет как с мудрыми язычниками, которые восходили до лица Божия и не могли его видеть.

37. Душевный дух гораздо тоньше и непостижимее, нежели тело или семь неточных духов, которые держат и образуют тело; ибо он исходит от семи духов, подобно тому как Бог Дух Святой — от Отца и Сына.

38. Семь источных духов имеют свое сплоченное воедино тело из природы, то есть из седьмого духа природы в Божественной силе, что я называю в этой книге салиттером Божиим или постижимостыо, в которой восходят небесные образы. Это есть дух, как и все семь духов; но только прочие шесть пребывают в нем как непостижимое существо: ибо Божественная сила рождается в постижимости седьмого духа природы как бы сокровенно, непостижимо для тварей.

39. Душевный же дух, или дух души, рождается в сердце из семи источных духов по тому роду и образу, по которому рождается Сын Божий, и сохраняет в сердце престол свой, и исходит с этого престола в Божественную силу, как Дух Святой от Отца и Сына: ибо он имеет такую же тонкость, как Бог Дух Святой, и качествует совместно с Богом Духом Святым.

40. Когда душевный дух исходит из тела, он бывает единым с сокровенным Божеством и участвует в образовании вещи в природе, как сам Бог Дух Святой. У тебя есть пример тому: когда плотник хочет выстроить искусный дом или какой-нибудь другой ремесленник сделать какое-нибудь искусное произведение, то руки, знаменующие природу, не могут сделать этого сначала сами; но семь духов бывают первыми строителями в этом деле, и душевный дух указывает семи духам форму; затем семь духов образуют эту вещь и делают ее постижимой; и лишь после этого руки приступают к работе согласно образу: ибо если ты хочешь что-либо сделать, то должен прежде довести это до разума.

41. Ибо душа постигает высочайший разум; она видит, что делает Бог, отец ее, и трудится совместно над небесным образованием; поэтому она вычерчивает природным духам образец, по которому надлежит им образовывать вещь. И по этому прообразу, начертанному душою, делаются все вещи в этом мире: ибо поврежденная душа непрестанно трудится над тем, чтобы иметь возможность образовывать небесные формы; но она не может, ибо для труда и дела своего располагает лишь земным, поврежденным салиттером да полумертвой природой, в которой душа не может создавать небесных образов.

42. Ты можешь понять сообразно этому, каким великим могуществом обладали в небесной природе духи изгнанных ангелов и как могло произойти повреждение, как повредили они природу в небе, в своем месте, и опустошили ее своим мерзким возжжением, откуда произошла ужасная ярость, господствующая в сем мире.

43. Ибо возжженная природа все еще продолжает гореть до дня Последнего суда, и этот возжженный огненный источник есть вечная вражда против Бога. Но прав ли этот возжженный огненный дух, и действительно ли зажег его сам Бог, отчего произошел огонь гнева: на это пусть также дадут ответ сторонники предопределения и докажут на примере природы; в противном случае пусть и этот огненный дух будет также осужден.

О ПЯТОМ ВИДЕ, ИЛИ ОБРАЗЕ, НАЧАЛА ГРЕХА В ЛЮЦИФЕРЕ И ЕГО АНГЕЛАХ

44. Пятый неточный дух в Божественной силе есть блаженная любовь: она есть истинный облик кротости и смирения и рождается также из молнии жизни. Когда молния, как испуг, быстро проницает (тело), отчего возникает радость, то ствол возжженного света продолжает оставаться в сладкой воде, и весьма кротко проникает вслед за молнией через огонь в терпкое качество, и укрощает огонь, и делает терпкое качество нежным и мягким, что есть также порождение воды.

45. Когда же огонь отведает нежного, сладкого и мягкого вкуса, он укрощается и слагается в кроткую теплоту, совершенно любовную, и в огне восходит весьма приветная жизнь, и терпкое качество проницает этим любовным кротким теплом, и утишает холодный огонь, и делает твердое мягким, и густое жидким, и темное светлым.

46. Когда же горькая молния вместе с терпким и огненным духом отведает этой кротости, то нет там ничего, кроме одного томительного устремления, желания и исполнения, кроткого и приятного вкушения, борения, лобзания и рождения любви: ибо строгие рождения всех неточных духов становятся в этом проницании совершенно кроткими, любовными, смиренными и приветными, и в нем истинно пребывает Божество.

47. Ибо в четырех первых неточных духах состоит Божественное рождение: потому и должны они быть совершенно строгими, хотя и имеют под собою свою кроткую матерь — воду; в пятом же состоит блаженная любовь, и в шестом — радость, и в седьмом — образование или постижимость.

48. Сюда теперь, Люцифер, с твоею любовью! Как вел ты себя? Любовь твоя такой же ли родник? Мы хотим ныне рассмотреть и ее: каким стал ты любовным ангелом.

49. Заметь: если бы Люцифер не восстал и не возжегся, то его родник любви был бы таким же, как и в Боге: ибо и салиттер в нем был бы таким же, как в Боге.

50. Но когда он восстал, чтобы душевным духом своим править над всем Божеством, то ствол, или сердце света, который есть ядро любви в сладкой воде, стал яростным и пронзительным огненным источником, отчего во всем теле возникло дрожание, и жгучее правление, и рождение.

51. Когда же в этом строгом и терпком огненном рождении родился душевный дух, он весьма яростно устремился из тела в природу, или в салиттер Божий, и разрушил блаженную любовь в салиттере. Ибо он проницал все яростно и огненно, как неистовый злодей, и мнил, что один он — Бог; он хотел господствовать остротою.

52. Отсюда и возникло великое противление и вечная вражда между Богом и Люцифером: ибо сила Божия движется совершенно кротко, любовно и приветно, так что нельзя даже постигнуть ее рождения; а духи Люциферовы движутся и рвутся совершенно терпко, огненно и буйно.

53. У тебя есть пример тому на возжженном салиттере звезд, принужденных от этой возжженной ярости так быстро вращаться вместе со всею тщетою до дня Последнего суда: тогда отлучена будет от них ярость и дана в вечный дом царю Люциферу.

54. А тому, что это встречает великое противление в Боге, не надо доказательств; но пусть человек поразмыслит: если бы у него в теле возник подобный яростный огненный источник, какое противление и недовольство было бы у него и как весьма часто все тело приходило бы в ярость.

55. Что и бывает, конечно, с теми, кто дает прибежище диаволу: но пока он гость, он лежит тихо, как смиренная собачка; когда же становится хозяином, то разоряет весь дом, как и поступил он с телом Божиим.

56. Потому и огонь гнева Божия продолжает пребывать в теле Божием до конца сего мира, и немало тварей бывает поглощено этим огнем гнева, о чем можно бы написать весьма многое, но на подобающем месте.

57. Далее, сотворил ли Бог их сам такими и сам возжег эту вражду и яростный огненный источник в Люцифере, на это пусть дадут ответ сторонники предопределения и предусмотрен™ и докажут на примере природы; в противном случае пусть будет осужден также и этот огненный источник, стоящий на месте любви.

О ШЕСТОМ ВИДЕ, ИЛИ ОБРАЗЕ, НАЧАЛА ГРЕХА В ЛЮЦИФЕРЕ И ЕГО АНГЕЛАХ

58. Шестой неточный дух в Божественной силе есть Меркурий, или звук, в котором восходит различие и небесная радость. Этот дух берет начало свое в молнии огня, то есть в горьком качестве, и поднимается в молнии через сладкую воду, где он укрощается так, что становится светлым; и в терпком качестве он заключается в плен и тогда возбуждает всех духов; от этого возбуждения восходит звук; в молнии пребывает его восходящий источник, а в сладкой воде в любви — его тело, или корень.

59. И этот звук есть Божественное царство радости, ликование, в котором восходит в Боге Божественная и кроткая любовная игра, к тому же формы, образования и всевозможные облики.

60. Но ты должен ведать, что это качество возбуждением своим совершенно кротко и любовно проницает всех духов по тому роду и образу, по которому в сердце человека восходит любовный и кроткий огонь радости, в котором душевный дух ликует, как если бы он был на небе.

61. Но этот дух принадлежит также не к образованию тела, а к различению и к подвижности, особенно же к радости и к различению в образовании.

62. Когда в средоточии сердца посреди семи источных духов рождается душевный дух, так что воля семи духов бывает сплочена воедино, то звук выводит его наружу в тело и бывает его колесницею, в которой дух выезжает и выполняет то, что постановлено на совете семи духов.

63. Ибо звук через душевного духа проникает в природу Божию, или в салиттер седьмого неточного духа в Божественной силе, который есть его первоначальная мать, и качествует совместно с ней в образовании форм, а также в различении образов.

64. И потому, когда царь Люцифер превратил своего гордого конька в звуке в огненное возбуждение во всех семи духах, возникло страшное противление в салиттере Божием.

65. Ибо, когда его душевный дух родился в его теле, он ужалил из его тела в салиттер Божий, как огненная змея из своей норы. Когда же рот раскрылся для речи, то есть когда семь духов сплотили воедино слово в своей воле и послали его в салиттер Божий посредством звука, то это было не что иное, как если бы в природу Божию пустили огневую громовую стрелу или же яростную змею, неистовствующую и бушующую, словно она хотела бы разодрать природу.

66. Отсюда и берет свое начало то, что диавола зовут «древним змием» (Откр. 12, 9), равно как и существование в сем поврежденном мире гадюк и змей, а также всякой вредной твари, как-то: червей, жаб, мух, вшей, блох и прочих, отсюда же берут свое начало в сем мире грозы, громы, молнии и грады.

67. Заметь: когда звук восходит в Божественной природе, то он весьма кротко поднимается из всех семи неточных духов сразу и весьма кротко порождает слово или образы.

68. Иными словами, когда неточный дух почерпает волю к рождению, то он весьма кротко проникает посредством прочих неточных духов в средоточие сердца, и там воля бывает образована и испытана согласно всем семи духам.

69. И тогда прочие шесть духов произносят его в звуке из душевного духа Божия, разумей — из сердца Божия, из Сына Божия, пребывающего в средоточии, в средине, как собранное и сплоченное воедино слово.

70. И молния из этого слова, или возбуждение слова, которое есть звук, весьма кротко исходит от слова и совершает волю слова: и это исхождение от слова и есть Дух Святой, слагающий и образующий все, что постановлено в средоточии сердца в совете семи духов Бога Отца.

71. По такому же роду и образу должен был и царь Люцифер кротко рождать, и качествовать, и помогать своим душевным духом по праву Божества образованию в салиттере, или в природе Божией, как любимый сын в природе.

72. Подобно тому как сын в доме отца помогает ему вести его дело по роду и искусству отца, так надлежало и Люциферу с его ангелами в великом доме Бога Отца по роду и образу Бога помогать своим душевным духом образованию всех форм и произрастаний в салиттере Божием.

73. Ибо всему салиттеру надлежало быть обителью веселия для ангельских тел и все должно было всходить и образовываться по желанию их духа, чтобы они вовеки не испытывали неудовольствия по поводу какого-нибудь образа или творения; но их душевному духу надлежало участвовать во всяком образовании, а салиттеру — быть собственностью тварей. ["Образование из небесных сущностей происходит магически; все по воле и способности природы и тварей».]

74. Если бы они только пребыли в своем кротком рождении согласно с Божественным правом, все было бы их собственностью, и их воля всегда и вечно была бы исполнена, и не было бы у них и в них ничего, кроме любовной радости или, говоря по-земному, как бы вечного смеха и непрестанного радования в вечном веселии сердца.

75. Ибо Бог и твари были бы единым сердцем и единою волею. ["Образование из душевного огня и любовь, или Божественное средоточие, состоят в едином существе».]

76. Но когда Люцифер восстал и зажег своих неточных духов, душевный дух устремился в звуке из всех тел Люциферовых ангелов в салиттер Божий, подобно огненному змию, или дракону, и образовал всевозможные ядовитые и огненные формы и образы, подобные диким и злым зверям.

77. И отсюда берут свое начало дикие и злые звери в сем мире: ибо воинство Люциферово зажгло салиттер звезд и земли и наполовину умертвило и повредило его.

78. Ибо, когда Бог после падения Люцифера совершил творение сего мира, все было сотворено из того самого салиттера, в котором восседал Люцифер. Так тварям в сем мире надлежало быть сотворенными потом из того же салиттера: и вот они образовались по роду зажженного качества злыми и добрыми.

79. Какой зверь был тогда всего сильнее в огненном, или в горьком, или в терпком качестве в меркурий, тот и стал горьким, терпким, знойным и яростным зверем, все сообразно тому, какое качество имело в нем первенство.

80. Я помещаю это здесь лишь как наставление тебе; при описании сотворения сего мира ты найдешь это изложенным подробно и доказательно.

81. Правилен ли этот огневой звук и дух драконов в Люцифере и его ангелах и сотворил ли его таким Бог, на это также пусть дадут ответ защитники Люциферовы, делающие из Бога диавола, и докажут на примере природы, действительно ли Бог есть Бог, хотящий зла и сотворивший его.

82. Если же они этого не докажут, то пусть и этот дух будет также осужден на вечное заключение; и пусть они отступятся от своей лжи и богохульства; иначе они хуже диких язычников, которые ничего не знают о Боге, однако живут в Боге и наследуют Царство Небесное прежде множества таких богохульников, что я и намерен разъяснить в своем месте.

Глава XVI
О СЕДЬМОМ ВИДЕ, ИЛИ ОБРАЗЕ, НАЧАЛА ГРЕХА В ЛЮЦИФЕРЕ И ЕГО АНГЕЛАХ

Здесь надлежит раскрыть шире глаза твои, ибо ты увидишь сокровенные вещи, оставшиеся сокрытыми для всех людей от начала мира: ибо ты увидишь смертный ров диавола и жестокий грех, вражду и погибель.

2. Диавол научил людей колдовству, чтобы укрепить тем свое царство: да, если бы он показал человеку истинное основание — то, что таится под ним, многие, пожалуй, бросили бы это дело.

3. Сюда, вы, фигляры и колдуны, любодействующие с диаволом, пожалуйте в мою школу, я покажу вам, как вы с вашей некромантией или чернокнижным искусством отправляетесь в ад. Вы тщеславитесь тем, что вам подчинен диавол, и мните, что вы боги. Вот я опишу здесь происхождение некромантии, ибо я также стал сведущ и в природе, однако не по-вашему, но чтобы обнаружить позор ваш Божественным откровением, в назидание последующему миру и в осуждение его науке, ибо совершается суд над наукою.

4. Но так как лук ярости уже натянут, пусть всякий остережется, чтобы ему не оказаться под прицелом, ибо уже настало время пробуждаться от сна.

5. Итак, седьмой образ, или седьмой дух, в Божественной силе есть природа или происхождение из прочих шести. Ибо терпкое качество стягивает воедино салиттер или плод действия всех шести духов, подобно тому как магнит притягивает к себе салиттер железа; и когда это бывает стянуто воедино, то становится постижимостью, в которой непостижимым образом качествуют шесть духов Божиих.

6. Этот седьмой дух имеет цвет и род, как все духи, ибо он есть тело всех духов, в котором они рождаются как в едином теле; из этого-то духа и образуются все формы и образы, из него же сотворены также и ангелы, и в нем состоит вся природность.

7. И этот дух непрестанно порождается всеми шестью, и пребывает всегда, и никогда не преходит; в свой черед он непрестанно порождает всех прочих, ибо прочие шесть заключены в этом седьмом как в матери и получают свое питание, крепость и силу непрестанно в теле своей матери.

8. Ибо седьмой дух есть тело, а прочие шесть суть жизнь; и в средине его, в средоточии, — сердце света, непрестанно порождаемое семью духами как свет жизни: и этот свет есть их сын; и кипящая подвижность, или проницание через всех духов, поднимается (рождается) в сердце в восхождении света.

9. И это есть дух семи духов, исходящий из сердца Божия; он все слагает и образует в седьмом, и в нем неточные духи проявляются бесконечно своим любовным борением.

10. Ибо Божество есть как бы колесо, вращающееся со своими спицами и ободами и со своею ступицею, и обода его так вделаны один в другой, как если бы оно состояло из семи колес, могущих идти, не поворачиваясь, и вперед, и назад, равно как и вверх, и вниз, и в стороны.

11. Так что всегда видны ясно и образ всех семи колес, и единая ступица в средине всех семи колес, и, однако, нельзя понять, как устроено колесо; но непрестанно изумляешься этому колесу, как оно все изумительнее являет себя в своем восхождении и, однако, остается все на своем собственном месте.

12. Подобным образом непрестанно рождается Божество и, однако, никогда не преходит; и подобным же образом непрестанно рождается и жизнь в ангелах и в людях.

13. Но образы и твари преходящие не рождаются так, а слагаются сообразно движению семи духов Божиих; и хотя сказывается в них рождение всех семи духов, однако качество их состоит единственно в седьмом духе природы, которого прочие шесть слагают, образуют и изменяют сообразно своему качеству и своему борению и восхождению. Потому и образы, и преходящие формы, и твари изменяются по роду седьмого духа природы, в котором они восходят.

14. Но ангелы образованы не из одного только седьмого духа природы, как преходящие твари; но когда Божество подвиглось на творение ангелов, то в каждой окружности, в которой был сплочен воедино каждый ангел, было сплочено воедино Божество со своею сущностью и существом своим ["разумей оба вечных начала, как-то: огонь и свет; и, однако, не кипение огня, а существо"}, и отсюда произошло тело, и, однако, Божество осталось на своем престоле, как и прежде.

15. Пойми это правильно: тело ангела, или постижимость, происходит из седьмого духа, и рождение в этом теле суть шесть неточных духов, и дух или сердце (порождаемое шестью духами в среднем средоточии тела, где восходит свет, а из света — душевный дух, качествующий и вне тела совместно с Божеством) знаменует сердце Божие, откуда исходит Дух Святой. И оно из сердца Божия было привито в тело ангела, когда тело впервые сплачивалось воедино: потому ангельское правление и рождается в душе как Божество.

16. И подобно тому как в седьмом природном духе Божием, происходящем из шести прочих, нет всецелого совершенного познания шести прочих духов, ибо он не может исследовать их глубокое рождение, так как они — отец его и рождают его из себя, так и в ангельском теле нет всецелого совершенного познания Бога; но в духе, который рождается в сердце и исходит из света, качествующего совместно с сердцем и духом Божиим, есть совершенное познание Бога; тело же не может постигнуть этого душевного духа, как и седьмой дух природы не постигает глубочайшего рождения Божия.

17. Ибо седьмой дух природы при рождении своем иссушается терпким качеством, и удерживается им как отцом, и не может вернуться назад в глубину, то есть в средоточие сердца, где рождается сын и откуда исходит Дух Святой; но должен оставаться в покое как рожденное тело и предоставить качествовать и трудиться в себе неточным жилам, то есть духам, по их желанию. Ибо он есть собственность, или дом шести духов, который они постоянно строят по своему желанию; или вертоград, где домохозяин по своему желанию сеет всевозможные плоды и вкушает их.

18. Так шесть прочих духов непрестанно возделывают этот вертоград, и сеют в нем свои плоды, и вкушают их для усиления своего могущества и радости; и это есть тот сад, в котором обитают и прогуливаются ангелы и зреют небесные плоды.

19. Дивная же соразмерность, являющаяся в произрастаниях и образах в этом саду, возникает через качествование и любовное борение прочих духов. Ибо тот из них, который одерживает верх в борьбе, и образует произрастания по своему роду; остальные же непрерывно помогают ему, то один в каком-нибудь месте, то другой, то третий и так далее.

20. Потому и восходит такое разнообразие произрастаний и образов; это совсем неисследимо и непостижимо для телесного разума ангелов, но всецело и совершенно постижимо для его душевного разума.

21. Таковое совершенно скрыто и для моего тела, но не для моего душевного духа: пока он качествует совместно с Богом, он постигает это; но когда впадает в грех — для него затворяется дверь, замкнутая диаволом, и она может быть снова отворена великим трудом духа.

22. Я хорошо знаю, что во многих безбожных сердцах гнев диавола будет ругаться над этим откровением, ибо он очень стыдится его и нанес за него немало ударов моей душе; но я предоставляю действовать тому, кто хочет, чтобы это было так; я не могу противиться ему, и, хотя бы моему земному телу надлежало погибнуть из-за того, все же мой Бог прославит меня в моем познании.

23. Этого прославления моего познания я и желаю, и никакого иного, ибо я знаю, что если этот дух взойдет в моем новом теле, которое я получу в день моего восстания из нынешнего поврежденного тела, он будет видом подобен Божеству, а также святым ангелам.

24. Ибо достаточно свидетельствует мне о том в моем духе ликующий свет радости, в котором я проникал исследованием до глубины Божества и точно описал его, сообразно моим дарованиям и побуждениям духа, хотя и в великой немощи и слабости, причем нередко прирожденные и настоящие грехи мои затворяли мне дверь и диавол плясал пред нею, как блудница, и радовался моему заключению и моей скорби; но это доставит, однако, мало пользы его царству.

25. Потому мне нечего и ждать от него, кроме яростного гнева, но оплот мой — Сильный в брани, не раз избавлявший меня от его уз; в Нем буду я сражаться с ним до отхода моего отсюда.

ОБ УЖАСНОМ, ЖАЛОСТНОМ И БЕДСТВЕННОМ ПОВРЕЖДЕНИИ ЛЮЦИФЕРА В СЕДЬМОМ ДУХЕ ПРИРОДЫ. ПЕЧАЛЬНЫЙ ДОМ СМЕРТИ

26. Если бы даже все деревья были писцами, и все ветви перьями, и все горы книгами, и все воды чернилами, то все же они не могли бы достаточно описать ту скорбь и беду, какую Люцифер со своими ангелами внес в свое место.

27. Ибо из дома света сделал он дом тьмы, из дома радости — дом печали, из дома веселия и прохлады — дом жажды и голода, из дома любви — вечную вражду, из дома кротости — вечный стук, громы и молнии, из дома мира — дом вечного плача и стенания, из дома смеха — дом вечного трепета и ужаса, из рождения света и благости — вечную адскую муку, из сладостной пищи — вечную мерзость и смрад, отвращение от всех плодов, из дома Ливана и кедров — дом каменистый, скалистый и огненный, из сладкого благоухания — смрад, дом запустения и разорения, конец всего доброго, из Божественного тела — черного, темного, холодного, жгучего, грызущего и не истребляющего одного себя диавола, который есть вражда против Бога и ангелов Его, и все небесное воинство против него.

28. Теперь заметь: ученые много спорили, расспрашивали и раздумывали о яростной злобе во всех тварях, равно как в солнце и звездах в сем мире; и есть также некоторые весьма ядовитые и злые звери, гады и растения в сем мире, которым по справедливости удивлялись разумные люди, и иные решили, что Бог хотел, значит, также и зла, раз Он сотворил так много злого; иные же возлагали вину на падение человека, а иные — на действие диавола.

29. Но как все травы и произрастания сотворены были до времен человека, то нельзя возлагать вину на человека, ибо человек не получил в своем сотворении животного тела, но оно стало таким лишь в его падении. И не вносил также человек злобы и яда в зверей, птиц, гадов и камни, ибо он не имел их тела; иначе, если бы им была внесена ярость во все твари, он не имел бы вовеки пощады у Бога, как диавол. Бедный человек пал не по своей умышленной воле, но через привитый диаволом яд, иначе для него не было бы помощи.

30. Истинное наставление об этом ты найдешь здесь изложенным дальше, не из желания кого-либо унизить этим, но из любви и в смиренное назидание, из бездны моего духа и в некоторое утешение бедному, больному, ветхому Адаму, лежащему ныне на одре последнего отхода отсюда.

31. Ибо в Христе все мы единое тело, потому и этот дух смиренно желал бы также, чтобы его сочлены усладились перед своим отходом глотком благородного вина Божия, чтобы выдержать великий бой с диаволом и одержать победу; чтобы разорена была победа диавола в сем ныне полном мире и святилось великое имя Господа.

32. Теперь смотри: когда был сотворен со своими ангелами царь Люцифер, такой славный, прекрасный и Божественный, как херувим и царь в Боге, он дал себе обольститься своим прекрасным обликом при виде того, какой благородный, прекрасный и славный восходит в нем дух; тогда семь неточных духов его возомнили, что если они восстанут и воспламенятся, то будут так же прекрасны, славны и могущественны, как и душевный дух; тем самым они захотели господствовать во всей области собственною силой и властью как новый Бог.

33. Они видели ясно, что душевный дух качествует совместно с сердцем Божиим, и потому постановили восстать и воспламениться в надежде быть столь же ясными, глубокими и могущественными, как глубочайшее основание в средоточии сердца Божия.

34. Ибо они возомнили поднять природное тело, сплоченное воедино из природного духа Божия в сокровенное рождение Божие, чтобы семь неточных духов их поднялись так же высоко и были так же всепостижимы, как и душевный дух; и душевный дух должен был восторжествовать над средоточием сердца Божия, и должно было подчиниться ему сердце Божие; и семь духов захотели слагать и образовывать все своим душевным духом.

35. И это высокомерие и своеволие было совершенно противно рождению Божию, ибо телу ангела надлежало оставаться на своем престоле, и быть природою, и пребывать в покое, как смиренная мать, и не обладать всеведением и собственным разумным постижением сердца или глубочайшего рождения Святой Троицы; но семь духов должны были рождаться в своем природном теле как в Боге.

36. И постижение их должно было быть не в сокровенном ядре или в самом внутреннем рождении Божием; но душевный дух, порожденный ими в рождении сердца, должен был качествовать совместно с наивнутреннейшим рождением Божиим и помогать образованию и сложению всех образов по желанию и воле духов, чтобы все в Божественной славе было единым сердцем и единою волею.

37. Ибо таково и рождение Божие: седьмой дух природы не простирается назад в отца своего, который породил его, но как тело пребывает в покое и предоставляет воле Отца, каковая есть шесть прочих духов, слагать и образовывать в себе как они хотят.

38. И никакой дух не достигает также до сердца Божия, особенно своим телесным существом; но он заключает свою волю вместе с другими в средоточие для рождения сердца, так что сердце и семь духов Божиих суть, таким образом, единая воля.

39. Ибо таков закон постижения, чтобы оно не поднималось в непостижимое, ибо сила, сплачиваемая воедино в средоточии или в середине из всех семи духов, непостижима и неисследима, но не невидима; ибо это есть сила не одного только духа, но всех семи.

40. Таким образом, дух в своем собственном теле, вне своего настоящего рождения, не может достигнуть во всецелое сердце Божие и все испытать и исследовать, ибо вне своего настоящего рождения он постигает только свое собственное рождение в сердце Божием; но все семь духов вместе постигают всецелое сердце Божие. ["Также и в человеке, но разумей: по образу Божию, а именно в душевном духе, не в огненной сущности души, но в сущности света, где пребывает образ Божий».]

41. Но в собственном своем постоянном рождении духов, где один непрестанно рождает другого, каждый дух постигает все семь духов, но лишь в восходящей молнии жизни.

42. Но сердце, когда оно рождено, есть нечто особое, особое лицо, не отделенное, однако, от духов; но духи не могут в своем первом рождении превращаться во второе.

43. А также и второе не может превращаться в третье, второе есть исхождение духа; но каждое рождение пребывает на своем престоле, однако все рождения вместе есть единый Бог.

44. Но так как тело Люцифера сотворено было из природы и из самого внешнего рождения, то он был совершенно не прав, поднимаясь в самое внутреннее и глубочайшее, чего он не мог сделать по Божественному праву; но ему надо было восстать и воспламениться, чтобы неточные духи получили способность самого острого проницания и зарождения.

45. Сдается мне, прекрасный некромант, что и ты испытал превращение: ты рад и людей научить своему искусству, не станут ли, быть может, и они такими же могущественными богами, как и ты.

46. Вы, слепые и гордые чернокнижные фигляры, вот в чем таится ваше искусство: вы превращаете стихии вашего тела посредством ваших заклинаний и употребляемых вами на то орудий качеств и мните, что вы вправе так делать, но докажите, что это не противно рождению Божию.

47. Как это вы мните, будто можете превращаться в другой образ? Так, вы позволяете диаволу морочить вас и, однако, слепы в искусстве; и, как бы хорошо вы его ни изучили, вы все же не знаете его цели; ибо сердце его есть превращение неточных духов, как это сделал господин Люцифер, когда захотел быть Богом.

48. Ты скажешь теперь: как же это возможно? Смотри: когда неточные духи тела полагают волю свою в волшебстве, то душевный дух, порождаемый ими и господствующий в качестве звезд и стихий, в сокровенном и глубочайшем средоточии, уже волшебник и превратился в волшебство.

49. Животное же тело не может тотчас следовать за ним, но должно быть зачаровано письменами, и заклинаниями, и некоторыми пригодными на то орудиями, чтобы душевный дух сделал животное тело невидимым и превратил его в образ, согласный с первоначальною волею неточных духов.

50. Животная плоть не может, конечно, превратиться или водворить себя в иное рождение; но она переводится в более тонкую и легкую форму, подобную зверю, или дереву, или чему-либо иному, у которой тело качествует в стихиях.

51. Звездные же духи могут облекаться в иной образ; но и то лишь пока природное рождение допускает их пребывать над их полюсом (Согласно толкованию Сен-Мартена, в их зените. Примеч. перев.): ибо когда оно изменится в их обращении и проницании, так что иной неточный дух получит первенство, то вот их искусство и повержено; и Божеству их в первом неточном духе, в котором они начали свое искусство, пришел конец.

52. Если оно хочет удержаться дальше, то должно быть создано заново, сообразно правящему ныне неточному духу; или же диавол должен своим душевным духом присутствовать в звездных духах тела и мгновенно превратить его в иное, иначе искусству его здесь приходит конец. Ибо природа не во всякий час позволяет колдовать с собою по желанию духов; но все должно происходить сообразно духу, имеющему первенство в ту пору.

53. Не тот же самый дух Божий, который имеет первенство в природе, производит колдовство; но оно совершается в яростности салиттера, зажженного господином Люцифером в его восстании и ставшего вечным царством его.

54. Но когда прекращается могущество этого духа, то и зажженный огонь не может больше служить колдуну. Ибо огонь гнева в природе не есть в настоящее время собственный дом могущества диавола, так как в средоточии огня скрыто пребывает любовь, и Люцифер со своими ангелами лежит в плену во внешнем огне гнева до суда Божия, когда он получит огонь гнева, отлученный от любви, в вечную баню себе и, несомненно, намоет им голову своим колдунам.

55. Я пишу это здесь лишь в предостережение тебе, чтобы ты знал, какое у волшебства основание: не то чтобы я хотел описать здесь языческое волшебство, да я и не обучался ему; но душевный дух видит колдовство тех, которых я в теле не понимаю.

56. Но так как оно совершенно противно любви и кротости рождения Божия и любовь Божия противится тому, чтобы человеку без настоятельной великой нужды причинен был вред, потому и определяет дух колдунам и превратителям строя Божия в баню гнева природного на вечное просыхание, — там пусть оправдают они новое божество свое.

О ВОЗЖЖЕНИИ ОГНЯ ГНЕВА

57. Когда теперь царь Люцифер возжегся со всеми своими ангелами, мгновенно взошел огонь гнева в теле, и погас благодатный свет в душевном духе, и он стал яростным диавольским духом; все это сообразно возжжению и воле неточных духов.

58. Но этот душевный дух был связан с Божеством в природе и не мог качествовать совместно с ним как нечто единое: и вот он устремился из диавольских тел в природу Божию, как убийца и вор, желающий все умертвить, и разорить, и подчинить своей власти, и зажечь все семь духов в природе; и не было тогда ничего, кроме терпкого, горького, огненного, трескучего и жгучего терзания и бушевания.

59. Не должен ты думать, будто то была такая могучая победа диавола над Божеством; нет, но он зажег гнев Божий, который без того вовеки покоился бы сокрыто, и сделал из салиттера Божия смертный ров, ибо, когда в солому бросают огонь, она горит. Но Бог от того не сделался диаволом.

60. Огонь гнева Божия в природе не достигает самого сердечного ядра, которое есть сын Божий, и еще того менее достигает в сокровенную святыню духа; но лишь в рождение шести неточных духов, в то место, где рождается седьмой.

61. Ибо в этом месте, или в этом рождении, господин Люцифер стал тварью, и господство его не простиралось глубже: но если бы он пребыл в любви, то его душевный дух достигал бы средоточия сердца Божия, ибо любовь проницает все Божество.

62. Но когда его любовь погасла, душевный дух не мог больше проникнуть в сердце Божие и попытка его была тщетной; но он неистовствовал и бушевал в природе, то есть в седьмом неточном духе Божием.

63. Но так как сила всех семи духов заключалась в нем, то и все семь заражены были гневом, но лишь во внешнем и постижимом качествовании. Ибо диавол не мог коснуться сердца и самого внутреннего рождения неточных духов, ибо слава его в семи духах умерла уже в первой молнии возжжения и была тотчас же удержана в плену в первом исхождении душевного духа.

64. В тот час царь Люцифер сам приготовил себе вечный ад и погибель: он находится теперь в самом внешнем круге природы Божией, или в самом внешнем рождении сего мира.

65. Когда же природа так ужасно зажглась, то дом радости превратился в дом скорби, ибо терпкое качество было зажжено в своем собственном доме; оно стало теперь существом совсем жестким, холодным и — мрачным, подобно холодной и жестокой зиме; и оно стянуло воедино салиттер и иссушило его, так что он стал совсем грубым, холодным и острым, как камни; в нем же был пленен и стянут воедино зной и обращен в существо жесткое, холодное и мрачное.

66. Когда это произошло, то погас и свет в природе, в самом внешнем рождении, и все стало совсем мрачным и поврежденным; вода сделалась совсем холодною и густою и стала держаться по ущельям: вот происхождение стихийной воды на земле.

67. Ибо до времен мира вода была совсем легкою, как воздух; в ней же, которая нынче так повреждена и смертельна и так тяжко катится и бежит, родилась и жизнь.

68. Благодатная любовь, восходившая в молнии жизни, обратилась в яростный и горький яд, истинный ров смертный и жало смерти; звук обратился в жесткий стук камней, дом бедствия.

69. Словом, все в своей области, в самом внешнем рождении Люциферова царства, стало совсем мрачным и бедственным.

70. Но ты не должен думать, будто природа до самого внутреннего своего основания была так повреждена и зажжена; нет, повреждено было лишь самое внешнее рождение: внутреннее же, в котором рождаются семь неточных духов, сохранило свои права, так как возжженный диавол не мог проникнуть в него.

71. Но вот у внутреннего рождения в руке веяльная лопата, и оно когда-нибудь выметет свой ток и отдаст мякину царству Люциферову в вечную пищу. Ибо если бы диавол мог посягнуть и на самое внутреннее рождение, вся область его царства обратилась бы тотчас в зажженный горящий ад.

72. Теперь же надлежит ему остаться пленником, заключенным в самом внешнем рождении, до дня Последнего суда, который уже близок и не долго заставит себя ждать.

73. Но своих неточных духов Люцифер зажег до самого внутреннего рождения, и его неточные духи порождают теперь душевного диавольского духа, который вечный враг Божий.

74. Ибо когда Бог разгневался в своем самом внешнем рождении в природе, то не было Его преднамеренной волею, чтобы Ему возжечься, Он этого и не сделал; но Он стянул воедино салиттер и тем приготовил диаволу вечный приют.

75. Ибо он не может быть низвергнут вне Бога в иное царство ангелов; но ему должно быть оставлено место для обитания. Потому Бог и не захотел дать ему тотчас же зажженный салиттер в вечное обитание, ибо внутреннее рождение духов еще пребывало в нем скрытым. Ибо Бог имел относительно него иное намерение, и царь Люцифер должен был оставаться пленником, пока не возникло из того же салиттера на его место иное ангельское воинство, каковое суть люди.

76. Теперь сюда, вы, защитники Люцифера, держите ответ за вашего царя, прав ли он, что возжег огонь гнева в природе? Если нет, то пусть он вечно горит в нем и ложь ваша на истину вместе с ним.

77. Итак, вот семь видов, или образов, начала греха и вечной вражды против Бога.

78. Теперь последует краткий рассказ о четырех новых сынах Люциферовых, порожденных им в себе, в своем небесном правлении, за что он и был низвергнут из своего места и стал самым мерзостным диаволом.

ПЕРВЫЙ СЫН — ГОРДОСТЬ

79. Теперь спрашивается: что же подвигло Люцифера пожелать стать превыше Бога? Здесь надлежит тебе ведать, что вне себя он не имел никакого побуждения к своей гордыне; но красота его обольстила его: когда он увидел, что он — прекраснейший князь на небе, то презрел приветное качествование и рождение Божества и помыслил, что может править во всем Божестве своей княжеской силою и что все должно было клониться пред ним.

80. Когда же он понял, что не сможет этого сделать, он зажег себя самого, чтобы достигнуть того же иным путем: тогда сын света стал сыном тьмы, ибо он сам истребил свою сладкую водную силу и превратил ее в кислый смрад.

ВТОРОЙ СЫН — ЖАДНОСТЬ

81. Второю волею была жадность; она выросла из гордости: ибо он возомнил, что будет господствовать над всеми ангельскими царствами как единый Бог, и все должно будет клониться перед ним, и он будет все образовывать своею силою; он был обольщен к тому же своим прекрасным обликом, так что возомнил, что будет всем владеть один.

82. В эту гордыню и жадность пусть нынешний мир поглядится, как в зеркало, и поразмыслит, какая это вражда против Бога и как этот путь ведет их к диаволу, там они вечно будут с раскрытою пастью, чтобы грабить и поглощать, и, однако, не найдут ничего, кроме адской мерзости.

ТРЕТИЙ СЫН — ЗАВИСТЬ

83. Этот сын — истинная язва нынешнего мира, ибо он берет начало в молнии гордости и жадности и стоит на корне жизни как колючая и горькая желчь.

84. Этот дух произошел первоначально также из гордости; ибо гордость помыслила: ты прекрасен и могуч; жадность помыслила: все должно быть твоим; а зависть помыслила: ты заколешь все, что непокорно тебе; и он ринулся с этим к прочим ангельским вратам, но совсем тщетно, ибо власть его не проедиралась дальше того места, из которого он был создан.

ЧЕТВЕРТЫЙ СЫН — ГНЕВ

85. Этот сын есть поистине жгучий, адский огонь и берет начало свое также от гордости: ибо когда он не смог своею неприязненною завистью удовлетворить свою гордость и жадность, то он зажег в себе огонь гнева и ринулся им в природу Божию подобно рыкающему яростному льву; откуда и взошел гнев Божий и всякое бедствие.

86. Того, о чем можно было бы написать, весьма много; но это станет более понятным при описании творения, ибо там найдется достаточно живых свидетелей, чтобы никто, таким образом, не мог усомниться в этом.

87. Итак, царь Люцифер есть начало греха, и жало смерти, и возжжение гнева Божия, и начало всякого зла, повреждение сего мира; и всему тому злому, что происходит, он первый виновник.

88. И он, таким образом, убийца, и отец лжи, и основатель ада, и погубитель всего доброго, и вечный враг Божий и всех добрых ангелов и людей, с которым я и все люди, уповающие на блаженство, должны повседневно и повсечасно сражаться и биться как со злейшим врагом.

КОНЕЧНОЕ ОСУЖДЕНИЕ

89. Но так как Бог проклял его как вечного врага и приговорил на вечное заточение и сочтены отныне часы его и так как явлено мне было духом Божиим его адское царство, то вместе со всеми святыми душами людей проклинаю его и я и отрекаюсь от него как от вечного врага, не раз разорявшего весь мой виноградник.

90. К тому же я отрекаюсь и от всех его защитников и помощников и намерен впредь с благодатной помощью Божией совершенно разоблачить его царство и доказать, что Бог есть Бог любви и кротости, не желающий зла, и что он не веселится и не радуется о чьей-либо погибели, но хочет, чтобы все люди спаслись (Пс. 5, 5; Иезек. 18, 23, 33, 11; I. Тим. 2, 4). И я хочу также показать, что все зло происходит от диавола и от него берет свое начало.

О КОНЕЧНОЙ БИТВЕ И ОБ ИЗГНАНИИ ЦАРЯ ЛЮЦИФЕРА СО ВСЕМИ ЕГО АНГЕЛАМИ

91. Когда же мерзостный Люцифер явил себя таким ужасающим образом как неистовый и буйный погубитель всего доброго, словно он хотел все погубить и зажечь, чтобы подчинить своей власти, то все небесные воинства встали против него и он против всех: тогда началась битва, ибо они противостояли друг другу ужасающим образом. И великий князь Миха-Эль со своими легионами сразился с ним; и диавол со своими легионами не победил, но был изгнан из своего места как побежденный (Откр. 12, 8, 9).

92. Теперь может кто-нибудь спросить: какая же это была битва? Как они сражались друг с другом без оружия? Эту сокровенную тайну постигает лишь дух, которому повседневно и повсечасно приходится биться с диаволом; внешняя плоть не может постичь этого, и не могут постичь этого также и звездные духи в человеке; и это вовсе не постигается человеком, разве только его душевный дух качествует с самым внутренним рождением в природе, в средоточии, где свет Божий противопоставлен царству диавола, то есть в третьем рождении в природе сего мира.

93. Когда душевный дух качествует совместно с Богом на этом престоле, он доставляет (этот свет) звездным духам, так как им надлежит постоянно биться с диаволом в этом месте. Ибо в самом внешнем рождении человека диавол имеет>ласть, ибо там его престол, смертный ров погибели, и это есть дом бедствия, где диавол оттачивает жало смерти и своим душевным духом хватает человека в его самом внешнем рождении в самое сердце.

94. Когда же звездные духи бывают освещены душевным духом, который качествует в свете совместно с Богом, то они становятся весьма ревностными и жаждущими света; и напротив, душевный дух диавола, господствующий в самом внешнем рождении в человеке, становится совсем ужасным и гневным, и к тому же совсем враждебным.

95. И тогда немедленно восходит в человеке огонь битвы, как некогда на небе между Миха-Элем и Люцифером, и бедная душа принуждена подвергнуться пытке и колесованию.

96. Если же она победит, то приносит свой свет и познание своим проницанием в самое внешнее рождение человека, ибо она могущественно проникает назад через все семь духов природы, которых я здесь называю звездными духами, и господствует вместе с ними в совете разума.

97. Тогда только узнает человек, что такое диавол, как он враждебен ему и как велико его могущество, а также как он повседневно и повсечасно весьма сокровенно принужден биться с ним.

98. Чего разум или внешнее рождение человека не может постичь без этой битвы, ибо третье или самое внешнее из всех рождений в человеке — рождение плотское, которое человек сам себе создал и приготовил первым падением в вожделение, — есть разбойничий замок и обитель диавола, где он как в крепости воюет с душою и наносит ей немало жестоких тумаков.

99. Это рождение плоти не есть обитель души; но в битве душа вступает в него со своим светом в Божественной силе и сражается против убийств диавола; диавол же, со своей стороны, стреляет своим ядом в семь неточных духов, рождающих душу, в намерении победить ее и зажечь, чтобы завладеть всем телом как собственностью.

100. Если же душа хочет внести свой свет и познание в ум человека, то она должна весьма жестоко сражаться и биться; мосток ее весьма узок, и не раз бывает она повергнута диаволом наземь; но она должна стоять в бою твердо, как рыцарь. Если она одержит верх, диавол побежден ею; если же победит диавол, душа становится пленницей.

101. Но так как плотское рождение не есть собственный дом души и она не может владеть им наследственно, как диавол, то битва длится, пока существует плотский дом; когда же плотский дом разрушен, а душа осталась в своем доме свободной, не побежденной и не плененной, то битва кончена и диавол принужден отступить навеки от этого духа.

102. Вот почему это — весьма трудный предмет для понимания, и не может вовсе быть понято иначе как лишь в этой битве; и если бы я даже написал об этом множество книг, ты все же ничего бы не понял; разве только дух твой пребывает в том же рождении и в тебе самом родилось познание; вне этого ты не можешь ни объять этот предмет, ни поверить ему.

103. Но если ты это постигнешь, то поймешь также, какую битву выдержали ангелы с диаволами, ибо у ангелов нет ни плоти, ни костей, как нет их и у диавола. Ибо их телесное рождение состоит лишь в семи неточных духах, но душевное рождение в ангелах качествует совместно с Богом; в диаволах же нет.

104. Поэтому надлежит тебе ведать, что ангелы своим душевным рождением, в котором они качествуют совместно с Богом, сражались в силе и духе Божием против возжженных диаволов, и извергли их из света Божия, и гнали их всех в пещеру, то есть в тесную область, подобную темнице, которая есть место на земле и над землею до Луны — богини земного рождения.

105. Вот до каких пределов простирается их область ныне и до дня Последнего суда: тогда получит он дом на том месте, где ныне земля ["то есть в самом внешнем рождении во тьме, так как они не достигают второго Начала и источника света"], и он будет называться горящим адом.

106. Дожидайся этого, господин Люцифер, а пока положись на это пророчество, ибо ты получишь в вечный дом себе зажженный салиттер в самом внешнем рождении, которое ты сам себе учинил таким.

107. Однако не в той форме, в какой он состоит ныне; но все разделится в зажженном огне гнева, и в вечный приют тебе будет отведен мрачный, жгучий и холодный, суровый, жесткий, горький, смрадный пустырь.

108. Там будешь ты в нем вечным, всемогущим Богом, как пленник в глубокой темнице: там ты вовеки не увидишь и не достигнешь света Божия, и возжженный горький гнев Божий будет твоей границей, которой ты никогда не сможешь переступить.

Глава XVII
О ЖАЛОСТНОМ И БЕДСТВЕННОМ СОСТОЯНИИ ПОВРЕЖДЕННОЙ ПРИРОДЫ И О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЧЕТЫРЕХ СТИХИЙ НА МЕСТО СВЯТОГО ПРАВЛЕНИЯ БОЖИЯ

Хотя Бог — вечный, всемогущий правитель, которому никто не может противиться, однако природа в своем возжжении получила весьма удивительный строй, которого не было до времен гнева.

2. Ибо до времен гнева шесть неточных духов порождали седьмого духа природы в месте сего мира совсем кротко и любовно, подобно тому как это ныне происходит на небе, и в нем не восходило ни одной искры гнева.

3. К тому же все было там совсем светло и не нуждалось ни в каком ином свете; но родник сердца Божия освещал все и был светом во всем, сиявшим везде беспрепятственно и неудержимо: ибо природа была совсем легка и все состояло лишь в силе и было весьма приятной соразмерностью.

4. Но лишь только началась битва в природе с гордыми диаволами, как все в седьмом природном духе, в области Люцифера, которая есть место сего мира, получило иной образ и иное действие.

5. Ибо природа приобрела двоякий источник, и самое внешнее рождение в природе было зажжено в огне гнева, каковой огонь именуется ныне гневом Божиим или горящим адом.

6. Чтобы понять это, нужно самое глубоко внутреннее разумение: постигнуть это может лишь место, где рождается в сердце свет; внешний человек не постигает этого. Смотри: когда Люцифер со своим воинством пробудил в природе Божией огонь гнева, так что Бог разгневался в природе в месте Люцифера, то самое внешнее рождение в природе приобрело иное качество, весьма яростное, терпкое, холодное, жгучее, горькое и кислое. Кипящий дух, дотоле весьма кротко качествовавший в природе, в своем самом внешнем рождении стал весьма буйным и страшным; он именуется ныне ветром, или стихией воздуха, по причине своей буйности.

7. Ибо когда семь духов зажглись в своем самом внешнем рождении, они породили такого буйно-подвижного духа; и сладкая вода, бывшая до времен гнева совсем легкой и неосязаемой, стала также весьма густою и бурною; и терпкое качество стало весьма острым и холодно-огненным, ибо оно было сурово стянуто воедино, подобно соли.

8. Ибо соленая вода, или соль, еще и поныне находимая в земле, имеет начало свое и происхождение от первого возжжения терпкого качества; от него также имеют свое начало и происхождение камни, равно как и земля.

9. Ибо терпкое качество стянуло теперь салиттер весьма жестоко и сурово воедино и иссушило его; отчего возникла горькая земля; камни же произошли из салиттера, состоявшего тогда в силе звука.

10. Ибо как состояла природа, с ее деятельностью, борением и восходящим рождением, во время возжжения, так стянулось воедино и вещество.

11. Теперь спрашивается: каким же образом из неосязаемой матери произошел осязаемый сын? У тебя есть подобие — как земля и камни возникли из неосязаемого.

12. Смотри: глубина между небом и землею также неосязаема; однако качества стихий порождают в ней в разные времена живую и постижимую плоть, как-то: саранчу, мух и червей.

13. Это производят суровые стяжения качеств, и в стянутом воедино салиттере тогда тотчас же рождается жизнь, ибо, когда зной зажигает терпкое качество, восходит жизнь; ибо горькое качество приходит в движение, а оно есть начало жизни.

14. Подобным же образом получили свое происхождение земля и камни, ибо, когда салиттер в природе возжегся, все стало совсем суровым, густым и темным, как густой и темный туман, и терпкое качество иссушило его своим холодом.

15. Но так как свет в самом внешнем рождении погас, то зной остался пленен в осязаемости и не мог более порождать своей жизни. Оттого и вошла смерть в природу, что природа, или поврежденная земля, не могла больше помочь себе; за этим должно было последовать второе сотворение света, иначе земля была бы вечною нерасторжимою смертью; ныне же она порождает плоды свои в силе и возжжении сотворенного света.

16. Теперь кто-нибудь спросит: каким же образом произошло это вторичное рождение? Разве Бог погас в возжжении огня гнева в месте сего мира, так что в нем не стало ничего, кроме одного огня гнева? Или из единого Бога стало два Бога? Ответ: ты можешь лучше всего постигнуть или понять это на примере твоего собственного тела, которое в результате первого падения Адама стало со всеми своими рождениями, способностями и волями таким же домом, каким стало и место сего мира.

17. Во-первых, вот у тебя твоя животная плоть, ставшая такою через похоть вкушения, ибо она есть дом погибели.

18. Когда был создан Адам из поврежденного салиттера земли, то есть из семени или вещества, извлеченного Творцом из поврежденной земли, он не бьи первоначально подобною плотью, иначе тело его было бы сотворено смертным; но у него было ангельское тело силы; в нем надлежало ему пребывать вечно и вкушать от ангельских плодов, которые и росли в раю до его падения, до того, как Господь проклял землю.

19. Но так как семя или вещество, из которого был создан Адам, было несколько заражено диавольским недугом, то Адам обратил вожделение на матерь свою, то есть пожелал вкусить от плода поврежденной земли, которая была тогда злой в своей внешней осязаемости и стала в огне гнева столь жестоко осязаемой.

20. Но так как Адам вожделел подобного плода, бывшего таким же, как поврежденная земля, то природа и составила для него подобное дерево, бывшее таким же, как поврежденная земля. Ибо Адам бьи сердцем в природе, потому и душевный дух его помог образовать это дерево, от которого он имел охоту вкусить.

21. Когда же диавол увидел, что в Адаме было вожделение, он устремился с уверенностью на салиттер в Адаме и еще сильнее заразил салиттер, из которого был создан Адам.

22. Тогда настало время Творцу создать ему жену, которая впоследствии привела грех в исполнение и вкусила от лживого плода. Иначе если бы Адам вкусил от дерева прежде, чем была создана из него жена, с ним произошло бы еще худшее.

23. Но так как это требует весьма возвышенного и глубокого описания, для которого нужно много места, то ищи это при упоминании падении Адама; там ты найдешь все описанным подробно; я же обращаюсь теперь к подобию.

24. Когда Адам вкусил от плода, который был и злым, и добрым, он вскоре приобрел такое же и тело: плод был поврежден и осязаем, каковы и поныне все плоды на земле; такие же плотские и осязаемые тела получили немедленно Адам и Ева.

25. Но плоть — не весь человек; ибо эта плоть не может охватить или объять Божество, иначе плоть не была бы смертной и тленной; ибо Христос говорит: «Дух животворит, плоть не пользует нимало» (Иоанн. 6, 63).

26. Ибо эта плоть не может наследовать Царства Небесного; но она есть лишь семя, сеемое в землю, из которого вырастет снова неосязаемое тело, каким было первое тело до падения. Дух же, который качествует с Богом и постигает внутреннее Божество в природе, есть вечная жизнь.

27. Подобно тому как человек поврежден в своем внешнем человеке и по своему плотскому рождению пребывает в гневе Божием, к тому же он есть враг Божий, и, однако, он — один человек, а не два (в духовном же своем рождении он, напротив, дитя и наследник Божий, господствующий и живущий с Богом); таким стало теперь и место сего мира.

28. Внешняя осязаемость всей природы сего мира и всех вещей, которые в нем, — все это состоит в огне гнева Божия. Ибо так стало через возжжение природы; и господин Люцифер со своими ангелами имеет ныне обитание свое в том же внешнем рождении, которое состоит в огне гнева.

29. Однако Божество не отделено от внешнего рождения, как если бы были ныне в сем мире две вещи; иначе человек не имел бы надежды, а также и сей мир не состоял бы в силе и любви Божией.

30. Но Божество пребывает во внешнем рождении сокровенно, и держит в руке своей веяльную лопату, и свалит некогда мякину и зажженный салиттер в кучу, и извлечет оттуда свое внутреннее рождение, и отдаст все это господину Люциферу со свитой его в вечное жилище.

31. Тем временем же надлежит господину Люциферу лежать в самом внешнем рождении, в природе сего мира, плененным в зажженном огне гнева; и внутри его он обладает великою властью и своим душевным духом может достигать самого сердца тварей в самом внешнем рождении, которое состоит в огне гнева.

32. Поэтому душа человека должна постоянно сражаться и биться с диаволом, ибо он постоянно предлагает ей нечистые райские яблоки ["это яростный источник злобы, заражающий душу"], чтобы она также вкусила их и он мог также отвести ее в свою темницу.

33. Когда же это не удается ему, то он наносит ей немало жестоких тумаков, и человек тот принужден всегда быть на кресте и в бедствиях в сем мире. Ибо диавол укрывает благородное горчичное зернышко, так что человек не узнает сам себя; и мир думает тогда, что это Бог так мучит и сокрушает его; таким образом, царство диавола всегда оставалось скрытым.

34. Но погоди, друг, ты нанес и мне немало ударов; я научился узнавать тебя и хочу немного приоткрыть здесь твою дверь, чтобы и другой мог увидеть, кто ты таков.